За стеклом

Чувствами или глазами

Недостаточно составить свое представление об обществе. Надо еще понять и себя, чтобы успешно в нем функционировать.

Наши чувства, так же как и физическое тело, совершенствуются трудом, тренировками. И их при желании и настойчивости или просто постоянной нагрузкой (так же как бицепсы или трицепсы) можно «накачать». Либо несколько одновременно. Либо одно. (Например, чувство осязания. И стать если не практиком-дегустатором, то уж гурманом непременно.)

В зависимости от образа жизни, профессиональной занятости мы «накачиваем» те или иные чувства. Трудно оспорить утверждение, что профессионализм - это всего-навсего результат регулярных занятий одним и тем же. Специалист в парфюмерии несомненно лучше подавляющего большинства людей различает запахи. Радист или человек, которому часто приходится прислушиваться, слышит лучше многих. Охотник-профессионал острее видит.

Это если говорить о человеке.

Но и поколению могут выпасть такие условия, при которых «накачивается» какое либо одно или весьма ограниченное количество чувств. Подобная «специализация» сужает спектр восприятия окружающего нас мира.

Дети, родившиеся в России сразу после второй мировой войны, были одарены родителями тем, чем в свое время были обделены сами. Поколение родившихся в пятидесятые, было, с одной стороны, воспитано с довольно высокой степенью свободы и самостоятельности (прошедшие и пережившие войну родители считали эти качества необходимыми), с другой - избаловано прощением многих, порой далеко не детских шалостей. (Сказывались нравственные и моральные допуски военного времени.) Преимущественно выросшее на улице, недобравшее родительского внимания и в какой-то мере опеки, в то же время оно в избытке имело независимость. Главными играми их детства (помимо мушкетерства, военных баталий, уличных драк) были любовные увлечения. В детях этого поколения с согласия взрослых реализовывалось то, что не прожили их родители, потратившие либо юность, либо отрочество на противостояние военному лихолетью.

Симпатии и антипатии к противоположному полу начинали проявляться с начальных классов. Соперничество и привлечение внимания поощрялись школьными вечерами, совместными занятиями в кружках по интересам, походами, экскурсиями и иными внешкольными занятиями. Отвлекающей информации было немного, времени для переживаний и непрограммного знакомства с себе подобными и миром - предостаточно. И после долгих лет ненависти, противостояния, смертей и потерь «накачивалась мышца любви».

Любви к Богу в атеистическом сообществе, естественно, не могло быть (она не только не поощрялась, но даже запрещалась), взамен предлагалась и стимулировалась любовь к окружающему (родному селу, городу, речке, асфальту), затем к огромной, на радость и гордость, родной стране, к будущей или настоящей профессии, наконец, к декларируемым идеям свободы, равенства, братства во всем мире (а попутно любви к партии, правительству и всему социальному устройству общества). Но главное содержание существования (это и не нужно было особо поощрять, просто - не ограничивать) заключалось в любви к противоположному полу.

Поощряемое обществом, это, бесспорно, прекрасное чувство повлияло на поколения пятидесятых, шестидесятых годов, раздвинув временные рамки беззаботной поры жизни и в какой-то мере придав им инфантильности. (Которая, кстати, весьма устраивала правящее меньшинство). Но наряду с тем, эти поколения выросли гораздо более чувственными, восприимчивыми к духовной жизни и к нравственным критериям, чем родители. Они неизбежно должны были ощущать потребность в культуре, а значит, и стимулировать развитие искусства, поднимать культурный уровень. Они тосковали по рыцарским временам и отношениям, поэтому привнесли возвышенность в отношения между мужчиной и женщиной, придав этим отношениям романтический или драматический окрас.

Любовь, как ключевое слово этих поколений, способствовала появлению неоромантических образцов соцкультуры в кинематографе (самом массовом, а значит, наиболее приближенном к потребительской культуре), литературе (духовной пище широкой образованной прослойки общества), драматургии, музыке...

Развивалось то, что отвечало чувственному восприятию жизни. Взаимоотношения с природой, с себе подобными, с противоположным полом - вот что было достойно являться смыслом жизни, в противовес неискренней и оттого постепенно отторгаемой официально декларируемой вере в некое идеальное сообщество в близком, потом все отдаляющемся, стремительно переходящем в разряд утопий коммунистическом будущем.

Советское общество, созданное этими поколениями, в большинстве своем желало чувственной любви и изыскивало различные пути для удовлетворения этого многогранного желания.

Вот почему культура, созданная в Советском Союзе в шестидесятые - семидесятые годы, столь чувственна во всех ее проявлениях. Вобравшая в себя огромный заряд любви (прежде всего к противоположному полу, но также к окружающему светлому и оптимистичному миру), она и сегодня волнует .

Поколения последующие хотя и воспитывались чувственными людьми, с явной иронией относились к столь всеобъемлющей любви, к открытому отношению к окружающему миру (отчасти по причине противостояния прессингу государственно-бюрократической машины, ограничившей свободу и независимость, непробиваемой идеологии безгрешности коммунистической партии и правительства и абсурдности будущего счастливого общества), в них уже проявилось скептическое отношение к жизни, обществу и, естественно, к своим родителям, к их ценностям. И эгоистические потребности, как пассивный протест против все растущей назидательности.

Инакомыслящих (тем более способных к публичным выступлениям или поступкам) было не столь много, но ходить в тайных скептиках (хорошо, если не циниках ) было модно. Чувственное восприятие жизни все более уступало прагматичному. И это отразилось в искусстве. В художественных произведениях (прежде всего в литературе) появились герои, представляющие идеологию, тайные и явные желания нового поколения. Романтики еще хотелось, но уже незначительному количеству, да и им было очевидно, что «принцы» и « золушки» - это из нереального, хотя и заманчивого прошлого. Идеи и идеалы родителей (изрядно подпорченные пропагандой государственной) пахли нафталином и казались безжизненными. Появление и развитие телевидения, стремительная поступь киноиндустрии, осознание моды в одежде, привлекательность материального благополучия, замена мечты о коммунизме мечтой об автомобиле и даче стали тем оружием, которое практически уничтожило чувственность. На смену ей наступательно шло визуальное восприятие жизни.

Поколение восьмидесятых, утратив глубину (да и острую потребность) чувствования, но не потеряв способность воспринимать романтический вкус прошлого, зорче стало всматриваться в мир, общество, себя...

Весьма ощутимые изменения (и отсюда как следствие - углубление конфликта отцов и детей, ибо суть непонимания поколениями ценностей друг друга прежде всего состоит в способности освоения новой информации) произошли и в резко возросшем объеме информации, требующей ежедневного потребления и усвоения. И количество, и качество этой информации существенно отличались от того, что выпало постичь старшим поколениям. Пластичный, мягкий переход был уже невозможен. Это был скачок, информационная революция, и на это первой отреагировала та часть молодежи, которая не смогла или не захотела расставаться с чувственным видением мира. Так на Западе расцвело протестное движение хиппи, а в России комсомол успешно направил энтузиазм романтиков на покорение таежных просторов Сибири.

Массовая культура отреагировала явлением в поп-музыке ливерпульской четверки, которой удалось донести новым поколениям заряд сладостного чувственного восприятия окружающего мира... В России явились ностальгирующие и говорящие завуалированно барды и стал популярен бунтарски-вызывающий Высоцкий...

И тем не менее, это было время начала формирования нового восприятия мира, визуального. Глаза и прагматичный, изощренный ум, способный решать научные задачи и разгадывать головоломки, стали главными органами. Видеть, фиксировать, анализировать, прогнозировать - вот, пожалуй, и все, что становилось необходимым для комфортного вписывания в сообщество... Слово и понятие «любовь» утратили свою универсальную всеобъемлемость. Это понятие конкретизировалось, сфокусировалось и получило уточнение: любовь - желание наживы («красивой», беззаботной жизни) или любовь - половое влечение, или любовь - удовлетворение страстей...

Уже с трудом воспринимались бабушкины и дедушкины ценности и условности. Появилась апробированная («раскрученная» не хуже, чем в свое время коммунистическая) американская импортированная идея - владеть большим количеством материальных ценностей. Осталось влечение к противоположному полу, но оно приобрело циничную окраску целесообразной необходимости периодически разряжаться, успокаивать свои гормоны. Как следствие, в практику вошел вынужденно-необходимый для здоровья и не претендующий на какие-либо чувственные духовные отношения секс либо (чтобы придать все-таки хоть непрочный, но традиционный вид физиологическому сожительству) гражданский брак. Модным стало «славно» отдохнуть после напряженных буден где-нибудь в известном месте, где самый неприятный отдых можно легко превратить в яркую этикетку, лейбл, брэнд... Неважно, понравилось или нет, главное - был там, где престижно...

Жить в такой среде достаточно сложно и... небезопасно. Искусственно заниженная планка удовлетворения желаний не доставляет истинного удовольствия и в конечном итоге не приводит к энергетической гармонии. Недостигаемое, отложенное удовлетворение способствует накапливанию негативного отношения к жизни. Чувственным людям, не способным адаптироваться к новым условиям, принизить, притупить свои чувства (большинство из которых, правда, уже находятся не в юном возрасте), соответствовать навязанному клише существования очень трудно. Как рыбе, попавшей на сушу. Старшие поколения, имевшие в свою юность иные ценности, скажем так, иной методологический подход к жизни (сегодня очевидно, что ценности «чувственных» поколений были более многомерны, устойчивы, объемны по переживаниям и длительны в их пути от желания к удовлетворению), естественно, стараются эти ценности передать, показать их преимущества перед скоротечными рекордно-выпендрежными, как правило, базирующимися не на накопленных культурных ценностях, а на зачастую отвергающих их (что вполне объяснимо: набирает силу идеология новой инертной массы) образцах новой суррогат-культуры, весьма энергично проникающей с давно вошедшего в этот образ существования западно-американского мира....

Этому во многом способствует то, что у новых поколений преобладает именно визуальное восприятие.

Кроме того, в последние десятилетия на них в первую очередь обрушился несравнимо больший объем информации, ведущий (как к естественной защите общества от хаоса) к профессиональной специализации не только человека, но и сообществ, стран. Нынче уже редки индивидуумы энциклопедических познаний (ибо невозможно охватить все накопленные знания), никогда прежде у человека не было доступа к такому объему информации. Развитие телевидения, мобильных средств связи, Интернета, их доступность, а также стремительное расширение сферы воздействия практически размыли границы того естественного отбора интеллектуальной пищи, который до этого времени существовал в мире. Проанализированная и отобранная лучшими умами человечества, доселе она только в упорядоченном виде поступала к массовому потребителю, способствуя концентрации усилий в достижении цели. Нынче неотфильтрованная, зачастую противоречивая информация доступна каждому. Она заставляет неофита метаться из стороны в сторону и наконец просто-напросто отторгает, вызывая своеобразную аллергию на образованность.

Подобное отношение, знание и умение в ограниченных рамках не способствует концентрации усилий общества. Теперь каждый человек может найти своего кумира, свой идеал, свою лжеистину. И это неизбежно ведет к раскачиванию существующих государств и к формированию одного земного сообщества (связанного уже Всемирной паутиной), в котором примитивное подтянется, а высокое опустится до усредненного понимания и вкуса.*

Это сообщество будет несвободно и неуютно меньшинству, но вполне приемлемо большинству.

Прогресс это или регресс - судить сегодня рано и трудно. Очевидно, что многие истины будут забыты и спустя время вновь откроются. Высокие образцы искусства вероятнее всего станут интересны и понятны небольшому количеству населения Земли. Низкие страсти и интересы будут править бал.

И даже если этого очень не хочется, пока можно предположить именно такой сценарий развития человечества.

Троянский конь рекламы...

Если из всех видов искусств самым массовым еще совсем недавно считалось кино, то из всех жанров в обществе потребления, несомненно, пальма первенства принадлежит рекламе. Не стоит недооценивать воздействие этого новоявленного жанра комбинированного творчества на человека и на общество в целом. Короткие по времени и безобидные на первый взгляд «произведения» массовой культуры общества потребления далеко не столь безопасны, как нам порой кажется. Они несут в себе колоссальный знергетический заряд, направленный прежде всего на насильственное ориентирование потребителя, на принуждение человека к прогнозируемому и требуемому действию.*

Реклама сегодня многообразна и изощренна. И в «лучших» своих образцах она всегда несет помимо прагматичной рекомендации идеологический подтекст.

Это лаконичное и на поверхностный взгляд сугубо унитарное творение в двадцатом веке в США и Западной Европе, а в двадцать первом и на постсоциалистическом пространстве бывшего СССР формирует не только вкусовую направленность, но и поведение человека, определяет мотивацию поступков и отношения друг к другу. И, как правило, большинство рекламных видеороликов (в первую очередь я выделяю именно их, так как телевидение воздействует на самую массовую и разновозрастную аудиторию) не несут положительного духовного заряда и не придерживаются каких-либо религиозных заповедей и постулатов. Они выполняют иную, как правило, заказную функцию, манипулируя нашим сознанием.**

Если общество, государство ратуют за свою сохранность и устойчивость (даже если их совершенно не заботит нравственная сторона), прежде всего необходимо отдалить этот «двигатель торговли» от телеэкрана. Для продвижения товара (а не идеологической обработки и зомбирования населения) вполне достаточно иных, менее массовых носителей. Это печатные издания (и прежде всего специализированные), щитовая реклама (к которой, кстати, тоже следует подходить с большой ответственностью), директ-реклама, программы радиостанций, наконец Интернет.

Пагубное влияние рекламы российское общество осознало спустя десятилетие интенсивной обработки этим жанром. Поколение, выросшее на жвачке, кока-коле и пиве, не оказалось ни интеллектуальным, ни здоровым. Да и особой нравственностью не отличается.

Что же опасное для человека и общества несет в себе реклама, которую мы сегодня вынуждены насильно впитывать?

Самое главное качество, присущее всем ее разновидностям, оттенкам, уровням - это полное, безоговорочное превалирование материальных ценностей над духовными.

Не менее опасна и пропагандируемая через рекламу идеология изолированного индивидуума, живущего по формуле «я = потребитель + товар = счастье». В этой формуле (и соответственно в пропагандируемой и насаждаемой идеологии) лишним и ненужным оказывается многое, в том числе и любимая женщина (или любимый мужчина), ребенок или общество в целом...

А постоянное вдалбливание в головы подрастающего поколения как верха мечтаний образцов «красивой» жизни исподволь формирует стремление подростка иметь желаемое (реализовать навязанное желание) как можно быстрее, минуя процесс эквивалентного вклада или оплаты. Это, на фоне психологического неудовлетворения собственной жизнью - положением в обществе, родителями, окружением и т. п., способствует формированию антиправовых настроений и устремлений и стимулирует совершение правонарушений. И прежде всего именно в подростковой среде, где отсутствие собственных критериев и потребность следовать чьему-либо примеру или на кого-нибудь походить чрезвычайно высока.

Нет, не столь безобидна реклама, как может показаться на первый взгляд.

Различные ее формы были моментально взяты на вооружение политтехнологами разной окраски. (В период так называемых демократических выборов в России в ход шли все средства, все методы оболванивания, дезориентации общества, что способствовало скорейшему пониманию сути нового «жанра».)

Западноевропейские страны первыми пережили нашествие разрушающего вируса рекламы, первыми же поняли, насколько он опасен для общества, для государства. На это им понадобилось несколько десятилетий. В России это поняли за более короткий промежуток времени. Уже в конце двадцатого века в российском обществе сформировался ощутимый протестный пласт преимущественно среди интеллигентов, производителей духовных ценностей. Писатели, представители гуманитарных наук, философы первыми ударили в набат, разглядев за феерическим блеском и вызывающим гвалтом импортируемых ценностей разлагающий общество микроб.

Не так много времени понадобилось и рядовым россиянам, чтобы распробовать брэндовые прелести западного рая. Вылетевшее из этого «рога изобилия» на поверку оказалось если не вредным, то далеко не полезным продуктом. Любопытство доселе изолированного от благ западного мира советского общества, было удовлетворено за считанные годы. Еще немного времени понадобилось, чтобы разобраться в последствиях потребления того, что было сброшено на наш стол с некогда манившего западно-американского. Блага недоступной прежде жизни на поверку оказались всего лишь разрекламированными пустышками, не только некачественными, но зачастую вредными и для человека, и для общества...

Естественно, без интенсивной, наглой, довлеющей, превращающей личность в послушного манкурта рекламы продвигать далее отвергаемое невозможно. И чем более становится вокруг нас отвергаемого, невостребованного, ненужного товара (который производится, чтобы в свою очередь чем-то занять население, предоставить ему возможность зарабатывать, опять же производя в большинстве своем ненужное, не жизненно необходимое), тем больше вкладывается в это продвижение средств, тем агрессивнее ведет себя производитель товара и соответственно рекламы, тем менее и тот и другой честны, и тем более изощрены в воздействии на потребителя.

Опыт и здоровый консерватизм взрослого населения являются противоядием, поэтому не случайно основным стратегическим объектом для рекламы крупных компаний, производящих не самый необходимый и зачастую небезопасный для человека и общества товар, являются подростки, дети. Они наиболее восприимчивы, более падки на новое, необычное. И в этом разрушающем влиянии именно на психически неустойчивую аудиторию главная опасность этого «жанра».

Можно выделить и наиболее уязвимый для воздействия массированного прессинга рекламы на телевидении слой взрослого населения. Это прежде всего «собственно потребители» и «активные потребители». И это основное ядро общества, его тягловая сила. Снижение образовательного ценза или физического здоровья (которое в свою очередь напрямую зависит от психического состояния) этих слоев однозначно сказывается на состоянии общества в целом.

Но в обществе массового потребления образованность, с одной стороны, необходима (ибо нужно постоянно производить усовершенствованный товар), с другой - хорошая эрудиция, умение анализировать и способность не поддаваться внушению уменьшают эффективность воздействия на потребителя, снижают покупательную способность, а соответственно и темпы роста производства. Поэтому компромиссом в таком обществе стало образование, построенное по принципу ограниченных знаний, преобладания закрепленных навыков, специализации, требующей прежде всего примитивной исполнительности от подавляющего большинства работников (они же - потребители). И контрмерой даже такому усеченному образованию стала психологическая обработка негативными новостями, фактами, напоминающими человеку, что вокруг все хрупко, неустойчиво, опасно и он может не успеть удовлетворить свои желания, насладиться прелестями материального мира, а посему надо не откладывать на потом удовлетворение этих желаний...

Итогом подобного манипулирования стала модная и рабская жизнь в кредит. В свою очередь порождающая психическую неустойчивость.

Таким образом, реклама сегодня является не столько «двигателем торговли» (даже вообразить трудно, сколько предприятий рухнет за ненужностью, ежели вдруг рекламы не станет!), сколько способом обработки, микширования, приглаживания и манипулирования основной частью общества.

И это вполне устраивает любую правящую государственную машину, ибо еще в Древнем Китае знали, что (как гласит Дао дэ Цзин - Книга пути и благодати): «Если не почитать мудрецов, то в народе не будет ссор. Если не ценить редких предметов, то не будет воров среди народа. Если не показывать того, что может вызвать зависть, то не будут волноваться сердца народа. Поэтому, управляя (страной), совершенномудрый делает сердца (подданных) пустыми, а желудки - полными. (Его управление) ослабляет их волю и укрепляет их кости. Оно постоянно стремится к тому, чтобы у народа не было знаний и страстей, а имеющие знания не смели бы действовать...».

Но в конечном итоге деградация человека, а следовательно, и общества делает государство слабым, и оно становится добычей более просвещенного соседа или просто исчезает с карты мира. Тому в истории примеров множество.