Реалии среды

Комплекс недоучки

Сразу после явления на просторах российских демократического шабаша (хотя изначально будущее никак не виделось сторонникам смены режима шабашем) в производственной сфере (прежде всего в столице) родилось новое определение и новая прослойка, которую окрестили «гоблинами». Так стали называть наемных работников (в столице - прежде всего провинциалов), которые за мизерное содержание готовы были трудиться не покладая рук на своего новоявленного хозяина-нувориша.

Схема эксплуатации была проста и сверхприбыльна. Работника брали на мизерную зарплату с немаленьким испытательным сроком, сдабривая подобные условия щедрыми обещаниями карьерного и материального преуспевания в не очень отдаленном будущем. Но, как правило, накануне наступления этого долгожданного праздничного дня вдруг выяснялось, что работник, увы, не соответствует требованиям, и поэтому испытательного срока не прошел.

А на столе хозяина уже давно ждала пачка резюме новых претендентов, и оставалось лишь выбрать очередного «гоблина»...

Конечно, эта схема широко использовалась и эффективно работала прежде всего там, где не требовалось особых знаний и умений. Например, в торговле... При найме уличных, лотошных или палаточных продавцов.

Но на самые низшие, «побегайловские» должности вполне можно было нанимать «гоблинов» и в несолидных и не особо заботящихся о своем имидже, но тем не менее денежных изданиях или фирмах. (В той же желтой прессе.) Главное, чтобы их, жаждущих скорого материального изобилия, поток не иссякал...

...Шли годы, спрос на подобных «специалистов» то уменьшался, то увеличивался, но не исчезал. И даже приподнимал профессиональную планку их использования. Отчасти этому способствовал выброс на рынок труда большого количества выпускников частных вузов, выросших за считанные годы, словно грибы после благодатного дождика. Многие из них, несмотря на наличие дипломов, влились в колонны «гоблинов». Такое отношение к молодым специалистам было продиктовано не только меркантильными соображениями работодателей, желанием сэкономить на их заработной плате, но и уровнем профессиональной подготовки, который имели обладатели дипломов, полученных не столько за знания, сколько за плату. Уровень этот был весьма далек от требуемого.

Но настало время, когда для большинства (уже определившихся в своей направленности и специализации) предприятий кадровую проблему не могли решить никакие «гоблины». И именно профессиональный уровень стал впрямую влиять на прибыль. Развивающейся новой экономике требовались подготовленные и способные к дальнейшему практическому обучению специалисты. Спрос на них стал стремительно расти. Но спрос именно на качественно подготовленных, пригодных к самостоятельной работе, а не носителей дипломов. Колоссальное количество вузов в стране (частное образование оказалось делом прибыльным) продолжало штамповать профессиональные полуфабрикаты. И в то же время множество фирм постоянно объявляло о своей потребности в специалистах. (Особенно это видно по самым «одипломленным» профессиям юриста и экономиста.)

Стремительное развитие рынка средств массовых коммуникаций требовало выпускников университетов, специалистов новых профессий, предоставляя рабочие места тем, кто являлся, не имея возможности отвергнуть некачественное предложение. Спрос превысил предложение, а выбрать было не из кого. По этой причине уровень печатных изданий, теле- и радиопрограмм неизбежно должен был и становился все ниже.

Это закономерно.

И сложившаяся ситуация вполне объяснима.

Разрыв между уровнем подготовки специалистов, требующихся обществу, работодателю, и уровнем тех, кого готовили учебные заведения, становился все больше. Это касалось всех отраслей, и СМИ в первую очередь. И в конце концов традиционные СМИ, нуждающиеся в журналистах с хорошей профессиональной подготовкой, стали уступать более примитивной, менее затратной желтой прессе, охотно использовавшей профессиональные полуфабрикаты, которая в свою очередь начала активно формировать свою, уже менее притязательную и интеллектуальную аудиторию, прежде всего из подрастающего поколения.

Причина подобных изменений (помимо коммерциализации учебных заведений) была еще и в том, что в вузах либо остались старые кадровые преподаватели, не знающие, не понимающие, и порой не желающие понять глубинных процессов, происходящих за стенами вуза, и продолжающие излагать неактуальные знания, либо пришли новые, обжегшиеся на практическом бизнесе, не вписавшиеся в новые обстоятельства жизни и знающие реальную экономику, производственные отношения либо понаслышке или по давнему, еще советскому опыту, либо по неудавшейся собственной попытке. (Теоретических разработок, а следовательно, учебников, позволивших хотя бы излагать происходящее в обществе и экономике еще не было.) Изменения в реальном производстве были столь стремительны, что их не могла догнать ни методологическая наука (да собственно и некому было ее создавать, организаторы новых производственных структур трудились не покладая рук, а у преподавателей вузов не находилось времени, да и не было особого желания вникнуть в происходящие процессы и перемены), ни высоколобые теоретики.

Единственно верным решением было использование в высшем учебном процессе практиков. Что собственно и стали делать многие вузы.

Есть и еще один немаловажный фактор.

Теперь уже очевидно, что динамика развития общества потребления (в которое мы все столь благополучно вляпались) повысила производственную стоимость каждой минуты нашей жизни. Праздность в студенческие годы, которая вполне допускалась и даже в какой-то мере поощрялась в обозримом прошлом (участие в общественной деятельности, занятия спортом, участие в кружках, клубах по интересам и т. п. в ущерб учебному процессу), стала материально невыгодной. Универсальность, как эталон качества обучения, когда студент факультета журналистики проходит практику после каждого курса на новом месте и в новом амплуа, экскурсионно знакомясь поочередно с работой радио, телевидения, пресс-служб или газет, нынче абсолютно не нужна. И даже вредна. Специализация с первого же курса и стабильное параллельное вхождение в практику выбранной профессии - вот что необходимо в таком обществе. В этом случае выпускник к получению диплома приобретает необходимый минимум практических навыков и будет востребован как специалист.

Но такая ранняя и целевая специализация требует иного уровня подготовки старшеклассников. Они должны, уже поступая в вуз, четко знать, чем будут заниматься после его окончания и быть уверенными в правильности сделанного выбора. А это возможно лишь в том случае, если еще до поступления или на первом курсе до практики будущий специалист получит исчерпывающую информацию о профессии и утвердится в принятом решении.

Пока столь ранний профессиональный выбор делают единицы. Система среднего и высшего образования все еще по инерции продолжает пичкать всем, что подворачивается под руку. А практики в большинстве вузов, как и прежде, носят экскурсионно-ознакомительный характер и поэтому ничего не дают. Основная масса студентов и к пятому курсу не уверена в правильности своего выбора специализации или даже профессии. Но и определившиеся не всегда четко представляют, каким образом, за счет чего будет строиться их карьера.

Есть еще одна немаловажная проблема, которую не следует игнорировать. В гуманитарных вузах преобладает женская аудитория. И каждая студентка в свое время должна ответить на вопрос, что для нее главнее - семья или профессия. А исходя из изменений усредненного типажа мужского пола (дает о себе знать многолетнее воздействие женщин на подрастающих мужчин: с детсада до университета именно они воспитывают словом и примером, кстати, и дедовщина в армии в свое время возникла как нецивилизованная система перевоспитания слишком оженственных (обабленых) ребят), который становится все более женоподобен, главенствующую роль в семье готова взять на себя именно молодая женщина.*

И в этом случае профессиональная карьера в подобной дилемме становится главной.

Но для того, чтобы ее сделать, необходимо как можно раньше разобраться в своих способностях и склонностях.

Основная часть студенческой аудитории в карьерных устремлениях видит три направления: наука или преподавание в вузе (ученые степени в первую очередь, преподавательский опыт и должности - во вторую); специализация (цель: подняться на верхнюю ступеньку карьерной лестницы, в частности в журналистике определяются две престижные роли: обозревателя и телеведущего); управленческие функции (должностной рост без обязательного профессионального мастерства).

Науку выбирают немногие. Менеджмент в силу общности понятия, нераскрытости в процессе обучения (в непрофильных вузах это далеко не главная дисциплина) и из-за недостатка конкретной информации кажется туманным.

Создание собственного дела (требующего сочетания всех факторов) практически никого не привлекает. (Я имею ввиду рядовые, не элитные вузы, где заведомо формируются управленческие притязания.)

Вот эта неопределенность молодых специалистов и является одной из главных причин профессионального разочарования или несостоятельности в дальнейшем и краха карьерных мечтаний.

Немаловажный аспект в трудовой сфере - это отношения между работодателем и работником. Большинство нынешних выпускников покидает вуз с явным или скрытым комплексом недоучки и вызванной этим неуверенностью. Везет лишь целеустремленным, рано сделавшим выбор и приходящим в коллектив, где его уже знают. И тем не менее даже в этом благоприятном случае работодатель, естественно, установит с ним дискриминационные отношения.

Опыт показывает, что редко кто из молодых специалистов, уже работая, может четко объяснить, на каких условиях он участвует в производстве, какими правами обладает, каковы реальные перспективы роста, да и есть ли они вообще. Выпускник приходит с настроением доучиваться (если не переучиваться), и работодателя этот подход вполне устраивает, и он старается закрепить подобное положение.

Чем дольше будет ощущать себя учеником молодой специалист, тем выгоднее работодателю. Это позволяет ему экономить на заработной плате. (Если это конечно не чиновничья среда, где прибыль - понятие абстрактное, но, правда, и там существуют мотивации для замораживания такой ситуации.)

Как правило, редко кто из работодателей сразу же предлагает молодому специалисту заключить контракт, в котором четко оговариваются обязанности обеих сторон. Зачастую по старинке пишутся заявления о приеме на работу и сообщается заработная плата. А далее работодатель поступает так, как считает нужным.

В средствах массовой информации значительную долю заработка составляет гонорар. Он в принципе и должен стимулировать качественный рост специалиста. Но именно гонорар и есть та самая неопределенность, которая не всегда изначально оговаривается и остается на совести работодателя. К сожалению для молодого специалиста, даже спустя годы, набравшись опыта и умения, он очень редко (лишь в том случае, если действительно представляет из себя ценного, незаменимого работника) может диктовать свои правила в этой деликатной сфере, и определение суммы вознаграждения за творчество остается прерогативой работодателя.

Контракт, как правило, предусматривает все стороны отношений, включая и творческую, а также, что не менее важно, срок его действия. Указание срока - это мотивация ожидаемых перемен для обеих сторон, и поэтому его перезаключение по окончании срока воспринимается менее болезненно и проходит более компромиссно.

И все же нужно всегда помнить, что заключение контракта - это торг, в котором обе стороны (держа в уме желаемое и объявляя либо завышенные притязания, либо заниженную оценку) пытаются переторговать друг друга. И в данном торге, естественно, более опытным является и в более выгодной ситуации находится работодатель.

Таким образом, можно сделать вывод, что система «гоблинов» в какой-то мере жива и по сей день, видоизменившись и обрядившись в модные наряды мелких, хотя порой и частых подачек. Но противостоять этой системе можно, лишь имея объективную самооценку своего умения и своей практической подготовки.

И должен быть спрос на это умение.

Общество, в котором...

Общество, в котором выпало жить нам, отличается от тех, что были прежде. «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку...». Этот закон приложим и к общественному развитию. При кажущейся похожести ничто не повторяется в этом мире (хотя все подчиняется единым законам), и тем более личность. Сочетание же личностей во времени и пространстве никогда не бывает одинаковым. Даже на протяжении столь короткой и одновременно достаточной для понимания бытия человеческой жизни состояние общества (суммарная составляющая индивидуумов) меняется. Эти изменения бывают медленными или быстрыми. Незначительными или весьма существенными. И из тех, которые характеризуются известной формулой: «не дай вам Бог жить во время перемен...». Но так или иначе, каждому поколению выпадает решать свою задачу, которая определена свыше.

Общество (во всяком случае современное) управляется государством.

Искони государство являлось инструментом подчинения большинства меньшинству.*

Монархия ли, княжеский удел, деспотия, демократия или что-либо иное, апробированное в веках, все государственные построения всегда отвечали прежде всего этой задаче. И пожалуй только в обществе потребления и большинство, и меньшинство в какой-то мере уравнялись в правах, а точнее - в отсутствии оных, вынужденные служить единому непрерывному процессу: производство - потребление - производство...

Бессмысленность подобного «беличьего колеса» жизненного уклада очевидна, но этот изматывающий бег общество остановить не хочет. Точнее, не желает иного развития опять же владеющее властью (ресурсами) меньшинство, которое находит смысл жизни в увеличении так называемых благ... Там где правят бал деньги, стратегическая целесообразность человеческих деяний отсутствует. Парадоксально, но в подобной ситуации даже пресловутый прагматизм бессилен.

Кажется никому не надо доказывать, что нынешняя промышленность загрязняет окружающую среду. Что автомобиль уже очевидно - не роскошь и не столько средство передвижения, сколько массовый убийца. Что энергию можно получать не столько опять же при экологически небезвредном сжигании нефтепродуктов, сколько используя то, что гармонично существует в природе. Что произведенных средств массового уничтожения себе подобных на планете такое количество, которого вполне хватит на самоубийство всего человечества... Но нефтяные ли, автомобильные, оружейные или иного рода магнаты (или корпоративные сообщества), называемые ныне менеджерами или владельцами, продолжают потреблять природные богатства, разрушать, отравлять, убивать, хотя сами живут в этом мире, дышат этим воздухом, и капитал не защитит их от общей природной катастрофы.

Мы наблюдаем совершенно непрагматичной подход к функционированию общества в целом при декларируемом прагматизме жизни индивидуума.

Это не что иное, как шизофреническое раздвоение общественного самосознания.

Но что есть, то есть, и вступающему сегодня в самостоятельную трудовую жизнь молодому специалисту следует относиться к обществу, к которому он принадлежит, как к данности, где придется занять свое место. И для того, чтобы функционировать успешно, во благо, а не во вред, чтобы разобраться в самом себе, в своих чаяниях, в своей, Богом данной программе существования, нужно верно осмыслить это общество. Каким бы оно ни было, оно должно создавать ощущение комфорта, в противном случае жизнь будет не в радость, а в тягость. А так как общество одному человеку перекроить под себя невозможно, есть смысл понять его и приспособиться. И в этом нет ничего зазорного, и это нисколько не противоречит Промыслу. (Производить главный продукт «слово-мысль» возможно не только во дворце, но и в тюремной камере.) Ибо успех в социуме базируется на внутренней энергетике индивидуума, а ее генератором является уверенность в своем предназначении.

Общество без идеала, без цели и нравственно-эстетического стержня является изначально неустойчивым, нестабильным и недолгим во времени. Общество, в котором роль цели, стержня и идеала выполняет гонка за обладанием большим количеством тленных вещей, по сути не может быть созидательным. Ибо суть человеческого созидания - бессмертие и бесконечность, суть вещей - конечность и тлен. При декларируемой свободе реально сохранить индивидуальность в таком обществе очень непросто. Не поддаться агрессивному множеству искушений еще труднее.

Общество потребления (это наиболее емкое определение) в какой-то мере можно обозвать классовым. Правда, не столько по отношению различных его слоев к средствам производства (хотя и это присутствует), сколько по отношению к потреблению.

Человек в течение всей жизни решает множество вариантов одной и той же задачи, проходя неисчислимое количество отрезков от желания через удовольствие к удовлетворению.*

Желание (как понимаю его я) - это фокусирование духовной или психической энергии на реализации осознанного или неосознанного достижения удовольствия.

Удовольствие - энергетическая разрядка (реакция) в процессе реализации желания.

Удовлетворение - энергетическое и психологическое состояние гармонии с окружающим миром.

Довольно четко определяются два основных вида удовольствия. (Неизбежного мостика к удовлетворению.)

Это удовольствие тела и удовольствие духа.

В плотское удовольствие (материальное) входят: физическое удовольствие, порожденное непосредственно воздействием на тело (холод, тепло, напряжение, расслабление, боль); физиологическое (естественные отправления, пища, сон, секс); эмоциональное (любовь, ненависть, радость, горе); психическое (наркотики, слава, власть).

Практически в этих границах реализуются желания большей части человечества.

Далее следует интеллектуальное удовольствие. К нему я отношу бизнес (любое дело, требующее мысли), искусство (все его направления), философию и религию.

И, наконец, есть еще один вид удовольствия - непознанное удовольствие. Сюда можно отнести то, что сегодня приносит удовлетворение совсем малому количеству людей, например всяческие паранормальные явления.

Естественно, самый полный набор желаний у тех, кто дошел до НУД. Чуть менее он у тех, кто зависит от интеллектуальной составляющей. И, как я уже отмечал, подавляющему большинству для существования в этом мире достаточно реализовываться в материальных удовольствиях на разных его ступенях, с разными «потребительскими корзинами».

Общество потребления, в котором мы в настоящее время живем, буквально пропитано жаждой реализации желаний. Так как большинству вполне достаточно материальных удовольствий, практически все в нем сориентировано на производство прежде всего именно их. Деньги возведены в ранг эквивалента удовлетворения.

Получается парадоксальная ситуация: государство, которое является инструментом для сохранения власти меньшинства, вынуждено делать все, чтобы потакать желаниям большинства.

Исходя из могущества триады: желание - удовольствие - удовлетворение, на общество можно взглянуть как на пирамиду потребления.

В ее основании находится самый многочисленный слой индивидуумов, знающих всего три типа материальных удовольствий: физическое, физиологическое и эмоциональное. Желания этого слоя вполне удовлетворяют три материальных образа: наличие собственного жилья (защищающего от неблагоприятного воздействия на физическое тело), достаточного количества пищи и необходимых предметов и партнера для реализации сексуальных желаний.

Следующий слой, уже менее значительный, помимо вышеназванных желаний имеет еще одно, которое я называю «отстраненность». Наиболее известная иллюстрация этого желания - увлечение алкоголем или наркотиками. Или же самовыражение в творчестве без претензий на социальную значимость производимого. Тем самым представители этого слоя реализуют свои социально не осуществимые желания.

Еще выше и еще тоньше слой, в котором преобладающим является желание известности, славы.

Над ним находится слой, где превалирует желание власти. (Людей, жаждущих властвовать, распоряжаться жизнями других все же меньше, чем тщеславных.)

Над этими слоями размещаются совсем уже незначительные прослойки творцов. Это те, кто придумывает новое, открывает законы, познает неведомое и внедряет придуманное. Те, кто раздвигает горизонты бытия в бизнесе, науке, искусстве, философии и религии.

Самый низший слой (где наличествуют всего три вида удовольствий) - это слой «пассивных потребителей». Представители этого слоя менее всего подвержены влиянию средств массовой информации. С другой стороны, появление и развитие телевидения позволило воздействовать и на часть этого слоя. На сегодняшний день именно телевидение влияет на эту среду (это его потенциальная аудитория) и, естественно, исходя из его многочисленности, снижает интеллектуальный уровень телепередач, так чтобы он был доступен и интересен именно этому слою. (Увы, таковы издержки прогресса и закономерность развития общества потребления, в котором культура, естественно, не может быть высокой.)

Далее следует слой «собственно потребителей», являющийся сердцевиной общества потребления. Он не характеризуется достаточной активностью, но более устойчив в спектре своих желаний и стабилен в методах их удовлетворения.

Слой «активных потребителей», расположенный выше, хорош тем, что первый реагирует на всяческие новшества и падок на любые формы рекламы. Для него сама реклама тоже является товаром. Но зато здесь проявляется неустойчивость, переменчивость вкусов, подверженность влиянию манипуляций.

Самым верхним и малочисленным (перед творцами) является слой «потребителей-интеллектуалов», представители которого в свою очередь выполняют функцию своеобразных экспертов и одновременно потребителей изысканных предметов производства общества потребления, будь то высокая мода или новое авто, поп-артистические салоны или гомосексуальные отношения... Они как правило сами занимают активную позицию в обществе, зачастую являясь организаторами производства реалий потребления.

Уравновешенно-устойчивой такая пирамида может быть только при определенных пропорциях. Преобладание творцов ведет к перепроизводству того, что потребляется. Преобладание потребителей - к дефициту. К чему ведет преобладание «пассивного потребителя», можно увидеть в обойденных цивилизацией уголках.

Равенство между спросом и предложением (потенциалом творцов и потребностью потребителей) достигается двумя путями. Первый (еще совсем недавно хорошо известный россиянам) заключается в урезании желаний тоталитарными режимами. Второй - в энергичном направлении желаний в индустриальную резервацию, суть которого сводится также к урезанию, ограничению желаний, в рамках производимого, но в добровольно-принудительной форме.

Связь между творцом и потребителем - двусторонняя. Творец старается угодить потребителю или же заставить его потреблять то, что произведено. Потребитель в своюочередь может навязать свои желания или потреблять предложенное.

Менее всего потребительская масса (массовое, преобладающее сознание) давит на религию, философию, фундаментальные науки. Давление на искусство носит неявный характер (творец все же вправе выбрать (если он действительно творец): творить ради заработка либо выразить себя, полагаясь на собственную интуицию, приоткрывающую Божий промысел).

Откровенное угодничество перед потребителем присуще бизнесу.

Бизнес - одновременно и буфер, и проводник между двумя этажами. Он улавливает запросы и откликается на них (правда, это бывает не очень часто, ибо затратно) или формирует эти запросы под свои возможности. Именно бизнес расставляет ограждения индустриальной резервации, опять же исходя прежде всего из возможностей производства. И сегодня, когда мировая экономика пронизана гигантскими транснациональными структурами, перестроить которые практически невозможно, а любые изменения затрагивают интересы множества людей, он прилагает огромные усилия и вкладывает столь же огромные деньги, чтобы не предугадывать желания, а направлять их в нужное ему русло.

Таким образом, вместо естественных, действительно присущих человеку желаний его приучают реагировать на суррогат, обманки. Это похоже на то, как мы порой вместо настоящей кости даем нашему псу пластиковую. Слюна действительно в этом случае выделяется, но вот пес-то не ощущает ни вкуса, ни запаха и в конечном итоге удовлетворения не получает...*

Нас интенсивно и беспощадно принуждают покупать то, что нам и не нужно, но или престижно, или современно, или модно... Заставляют (не физически, конечно, а агрессивно убеждая через СМИ, манипулируя сознанием) вести себя так, как это принято (даже когда мы этого не только не желаем, но протестно не хотим), когда этого не желаем, но в силу рамок приличия (резервации!) мы должны преодолевать себя, подавляя свои истинные желания...

В конечном итоге рано или поздно подобное существование приводит к ощущению безвкусия собственно жизни. Мы разочаровываемся. Нас охватывает депрессия. Мужчины становятся импотентами (нельзя постоянно пускать слюну на пластиковую кость), женщины - феминистками. Таким образом, ставится под сомнение самое устойчивое и бесспорное желание...

Разучившись отличать истинные желания, приводящие к удовлетворению, от ложных, ведущих исключительно к разочарованию и угнетению (и к страданию, здесь я соглашусь с Уордом), человек начинает поступать неадекватно.

Кто-то бунтует против общества и убивает себе подобных.

Кто-то уходит в мир иллюзий.

Кто-то уходит из жизни.

Чем мощнее будет идеологический прессинг такого общества в формировании ложных желаний, тем больше разочарований, преступлений и суицида.*

Общество, в котором... (Продолжение)

Но мы не должны забывать о единстве и борьбе противоположностей, о том, что даже такое угнетенное общество как то, в котором мы сегодня живем, не однородно. Не все его индивидуумы не имеют иммунитета против вируса подражательства и поклонения. Не все поддаются внушению. Те же самые творцы эрзаца и обманок первыми разочаровываются в своих созданиях, первыми начинают раскачивать сложившийся порядок. Накопленное до критического предела негативное отношение к существующему укладу, взаимоотношениям, системе, начинает диктовать потребность изменения ориентиров развития.

И тогда общество интуитивно нащупывает точку опоры, способную если не перевернуть (это не всегда необходимо), то изменить ситуацию.

В такие периоды начинается интенсивный поиск именно в духовной, идеологической сфере. Иными словами, в рамках конкретного сообщества это можно определить как поиск национальной идеи. Но к сожалению, вирус-монстр общества потребления, поразивший весь цивилизованный мир, слишком силен, и его сторонники, не жалея средств, прилагают титанические усилия, чтобы сохранить устраивающий их миропорядок. И в этой ситуации вполне объяснимо и закономерно обращение общественной мысли к традиционным религиям, как к устойчивым и многовековым постулатам.

Но светское государство (та же Россия) не может стать в одночасье религиозным. (Тем более государство со множеством концессий, да к тому же с недалекими еще традициями воинствующего атеизма). Оно начинает искать иные точки опоры, будь то светское осмысление бессмертия человеческой души через научные достижения или тайные надежды на контакт с братьями по разуму...

Но человек предполагает, а Бог располагает...

Существуют объективные законы Вселенской жизни, которым подчиняется и существование общества, и жизнь отдельного человека, Божьи законы, которые нам до конца, видимо, не дано познать.

«Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам» (Евангелие от Матфея).

«И приступив, ученики сказали Ему: для чего притчами говоришь им? Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано, ибо кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет, потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют...» (Евангелие от Матфея).

И тем не менее приблизиться к истине человеку позволительно. (Я думаю, что сегодня нам приоткрываются самые простые из них.) Вполне возможно, что таким приближением может стать понятие цикличности.

В конце двадцатого века в мировой науке начало набирать силу движение сторонников циклического развития. Одним из его энтузиастов стал ставропольский ученый, тогда кандидат химических наук, а ныне академик, доктор философских наук, Юрий Николаевич Соколов, который отчасти был и теоретиком этого учения.

Если коротко, суть учения о циклах состоит в том, что все процессы в природе, обществе, неорганической и органической жизни можно объяснять и прогнозировать, исходя из законов цикличности. Иными словами, добро и зло, ночь и день, прилив и отлив, зима и лето и прочее многообразие подобных противоположностей, сменяя друг друга, и составляют многообразие жизни.

Циклично функционирование земной коры.

Циклична смена погоды.

Циклично наше настроение.

Циклично физическое состояние. (У женщин это очевидно.)

Циклично развитие общества, и оно в свою очередь зависит от цикличной активности Солнца.

Одним словом, этот закон универсален, и ему подчиняется все сущее.

Я попробовал подойти к истории человечества с этой точки зрения. И вот что получилось.

Самыми древними источниками понимания мироздания являются религиозные первоисточники, доказавшие свою жизненность, а значит, и истинность или приближение к истине. Появление этих источников, как и основателей новых религий, разделяет интервал примерно в шестьсот лет.

В двенадцатом веке до нашей эры жил Моисей.

В шестом веке до нашей эры явился Будда.

Иисус положил начало нашей эры.

В шестом веке уже нашей эры родился и жил пророк Мухаммед.

Двенадцатый век не дал откровенного пророка, но был отмечен столкновением сторонников разных религий, крестовыми походами и многими значимыми фигурами.

Восемнадцатый век ознаменовался появлением марксизма и бурным явлением атеизма...

Это касается в целом человечества.

Исходя из циклического развития общества, вычленив присущий ему временной интервал, можно взглянуть и на историю России.

К великому огорчению, историки времен минувших оставили не очень много подлинных документов канувшего в Лету и, к сожалению, старались систематизировать происходившие события в угоду власть предержащим. Это вполне объяснимо: именно олицетворенная власть, как правило, и являлась заказчиком летописей. Но даже, казалось бы, совершенно вольное устное народное творчество не могло избежать цензуры слушателей, не стремившихся навлечь на себя недовольство властей. А поэтому повествование о минувших временах либо приобретало сказовую основу, либо выбирало темы и отбирало факты, приятные для власти. Летописцы, как правило, исходили прежде всего из хронологии событий, касающихся правящего меньшинства. Оттого история многовековых государств, не исключая российского, представляется сплошной чередой длинных и коротких, освободительных и захватнических войн, а также суетой и подлостью дворцовых интриг, переворотов, и редко лишь отмечает истинные, действительно значимые изменения в общественной жизни.

А если подойти к истории с иной точки зрения? Например, охарактеризовать времена и нравы, исходя из моральных заповедей того же христианства?

Основное понятие любой религии - Любовь к Богу. Светский социумный эквивалент - Свобода (независимость от другого равного и подобного себе), ибо все общественные катаклизмы происходят под лозунгом борьбы за свободу.

Можно найти эквиваленты и другим религиозным заповедям, хотя они и менее важны. Это могут быть Вера, Духовность, Патриотизм, Дружелюбие.

И если теперь рассмотреть историю исходя из этих критериев, то близкими к Божьему промыслу годами можно считать времена, в которых общество жило без катаклизмов и потрясений и пронизано было боголюбивыми и человеколюбивыми идеями и отношениями. Тогда история человечества будет выглядеть совершенно иначе, светлыми и главными годами в ней станут те, когда не полководцы, а созидатели Божьего промысла были вдохновителями и главными героями.

История России имеет циклический интервал ориентировочно в семьдесят четыре года. В высшей точке положительного полуцикла общество наиболее близко к исполнению Божьего промысла (или к постижению истины), в низшей - наиболее удалено. Периоды перехода линии равновесия созидательных и разрушительных сил, как правило, являются самыми бурными и характеризуются переворотами, революциями, переделами материальных благ, столкновением взглядов, изменениями общественных идей и государственного устройства. Это и есть время перемен, в которое древние китайские мудрецы не рекомендуют жить. Не рекомендуют, может быть, потому, что именно в такие периоды каждому человеку приходится принимать важные, судьбоносные решения. Именно в это время и выявляются фигуры лидеров, вождей. И именно в это время, когда две противоборствующие стороны, по-разному видящие будущее, застывают в равновесии, проявляется смута и поляризация общества. (Свет и тьма, инь и ян...)

Верхние и нижние точки цикла - это, естественно, не краткие мгновения во времени. Кульминация того или иного состояния, как и переходный период равенства сил, может растянуться на довольно длительный срок.

...У каждого из нас также есть своя циклическая волна жизни. При совпадении векторов личного цикла и цикла общественного развития человек чувствует себя комфортно. Он становится активным проводником общественных деяний и является частичкой движущей силы. В ином случае ощущает себя изгоем, бунтарем, инакомыслящим, если на это хватит силы и мужества. В противном случае просто выпадает из активной жизнедеятельности общества. Но и тогда он - составляющая инертной массы, сопротивляющейся движению.

Любопытно ведет себя время или его ощущение человеком в разные периоды.

В период равенства сил оно словно готовится к отсчету грядущих внешних событий и на короткий срок замирает. Ощущается напряжение как перед грозой. Психологически и человек, и общество в целом воспринимают эту ситуацию как неизбежно переходящую в грозовую и томительно ожидают этой разрядки, мысленно торопя ее.

Затем оно стремительно ускоряет свой ход, но перед самой верхней или низшей (пиковой) точкой возникает психологическое ощущение медлительности, хотя именно в этот период человек проживает значительно больше внутренних событий, душевных движений. В пиковой точке оно опять несколько ускоряет свой ход, так как здесь происходит изменение векторов движения, набирает силу то, что было инертной массой, и когда человек начинает эти события осмысливать, для него ток времени вновь замедляется.

(На мой взгляд, время - понятие субъективное и связано прежде всего с нашим внутренним миром. Чем больше мы живем заветами Духа, тем дольше проживаем. Чем больше нам выпадает внешних событий, тем короче кажется жизнь.)

Интересным и полезным для прогнозирования будущего является и то наблюдение, что вызревание идеи, противоположной доминирующей, начинается сразу же после того, как общество достигает той или иной пиковой точки. Но новая идея не приходит извне. Общество еще только начинает очередное переустройство, определив в период равенства сил, какая из идей станет движущей, а в его недрах хоть и очевидно уменьшается, но остается достаточное число противников только-только народившихся изменений. И это отрицание идет не от понимания новых идей и несогласия с ними, а по все тому же закону единства и борьбы противоположностей.

Часть общества, отрицающую принятое большинством направление движения, я называю инертной массой.

Инертная масса верхней пиковой точки в нижней пиковой точке становится новой движущей силой. Но одновременно бывшая некогда на другой стороне цикла движущая сила, превратившаяся на этой стороне в мизерную инертную массу, именно отсюда начинает снова набирать сторонников.

Таким образом, в тот период, когда движущая сила кажется самой неуязвимой, самой довлеющей, устойчивой (и она действительно считает себя таковой, а точнее, в этом убеждены ее представители в государственной машине, которые теперь составляют единомыслящую массу, без отвлекающих от дел оппонентов и инакомыслящих), именно в это время за пределами самоизолировавшейся части тех, кто властвует, управляет обществом, в мыслях, в идеях растет и выпестовывается, конструируется то, что придет им на смену.

Это похоже на вынашивание плода в материнском чреве.

В основе новых идей, как правило, не бывает ничего нового. В них лежит то, что уже было...

На противоположном пике...

Только столь слабеньким, столь незаметным, что разглядеть это могло мизерное количество членов общества.

(Похожие внешне друг на друга люди разнятся в великом множестве внутренних мелочей. Так и общества.)

Вот поэтому человечество обыгрывает (реализует) одни и те же идеи (той же тирании или демократии), только по-своему, в иных, соответствующих каждому веку одеждах и названиях.

Ничего не поделаешь, единство и борьба противоположностей.

Света и тьмы.

Добра и зла.

...Так что такое человечество и этот мир?

Божье творение?

Или создание иной сверхразумной цивилизации?