Орфей

Орфей - сын Аполлона и жрицы священного храма - появился во времена, когда Индия погружалась в свою Кали-Югу, в века темноты; Ассирия благодаря вавилонской тирании топтала Азию; Египет пытался противодействовать всеми силами всеобщему разложению; Израиль развернул знамя единого Бога.

Греция же того времени была занята религией и политикой.

Тогда в разных местах поклонялись разным божествам.

Рядом с Грецией находилась дикая Фракия. В Дельфах был целый класс фракийских жрецов. Шла борьба между жрецами Солнца и жрицами Луны. Народ предпочитал божеств женского начала, последствием чего стали излишества вакханок, господство женщины над мужчиной. Первые вакханки были друидессами Греции. Чары Гекаты, которой поклонялись в те времена, приобретали все большее влияние.

Именно в это время во Фракии появился юноша, обладающий непобедимой силой обаяния. Женщины утверждали, что в его глазах соединились свет Солнца и сияние Луны. Голос его очаровывал. Даже вакханки, привлеченные его красотой, слушали его.

Потом он внезапно исчез. Удалился в Египет, где попросил убежище у жрецов Мемфиса.

Через двадцать лет он вернулся на родину и назывался уже Орфей, или Арфа («исцеляющий светом»). Своими знаниями Орфей увлек народ и укротил вакханок. Он установил первенствующее значение Зевса во Фракии и Аполлона в Дельфах и, наконец, созданием мистерий он сформировал единую религию (на основе религий Зевса и Диониса). Орфей стал первосвященником Фракии.

«Погрузись в собственную глубину, прежде чем подниматься к началу всех вещей... Сожги свою плоть огнем твоей мысли, отделись от материи, как отделяется пламя от дерева... Прежде всего узнай великую мистерию: единая сущность господствует и в глубине небес, и в бездне земли...» - учил он.

«Демиург смешивает души и миры в чаше жизни. Утоляя свою жажду в этой опьяняющей чаше, все существа забывают свое небесное происхождение и опускаются в страдальческую бездну рождений...».

Дионис, по словам Орфея, был Духом. Титаны и Титаниды растерзали его на куски. Человечество - плоть и кровь Диониса. Страдающие люди - это его растерзанные члены, которые ищут друг друга в ненависти и преступлениях, бедствиях и в любви на протяжении многих тысяч существований...

«Бог умирает в нас; в нас же он воскреснет...» - так говорил Орфей.

«Божественная искра, которая освещает нам путь на земле, - в нас самих; в храме она становится ярким факелом; на небесах - светлой звездой. Так растет свет Истины».

«Бог един и всегда подобен себе самому. Он управляет всей Вселенной. Но боги разнообразны и бесчисленны, ибо Божественное вечно и не имеет конца. Величайшие из них - души светил. Солнце, звезды, земли, луны - каждое светило имеет свою душу, и все они изошли из небесного огня и из первозданного света. Недоступные, неизменные, они управляют великим целым своими ритмическими движениями. И каждое светило, вращаясь, вовлекает в свою эфирную сферу сонмы полубогов или просветленных душ, которые были когда-то людьми и, спустившись по лестнице воплощенных царств, победоносно вознеслись снова на высоту, где кончается круг рождений. Посредством этих чистых духов Бог дышит, действует, проявляется. Более того, они являются дыханием его Души, лучами его вечного разума. Они направляют целые воинства низших духов, которые действуют в элементах; они же управляют мирами. И вдали, и вблизи они окружают нас, и хотя по сути своей бессмертные, они облекаются в формы, меняющиеся сообразно временам, народам и странам. Нечестивый отрицает и все же боится их; праведный поклоняется им, хотя и не видит их; посвященный знает их, видит и способен привлекать их».

Орфей говорил своему дельфийскому ученику: «Ты уже знаешь, что душа есть дочь неба. Ты взирал на свое происхождение и на свой конец, и ты начинаешь уже вспоминать. Когда душа спускается в тело, она продолжает, хотя и в слабой степени, получать воздействие свыше. И это дуновение свыше достигает до нас в начале нашей жизни через посредство наших матерей. Молоком из своей груди они питают наше тело, дух же наш, устрашенный теснотой телесной темницы, питается душою матери...».

Осталась в веках романтическая легенда о неземной любви Орфея и Эвридики, бывшей вакханкой, но первой поверившей его словам. Отравленная по наущению Аглаонисы, жрицы Гекаты, она явилась Орфею во сне в молодости и в конце его земного пути, когда начальники фракийцев, ведомые Аглаонисой, пронзили его мечами.

И в последний раз он произнес: «Эвридика...»

По поводу

Роман «Давай полетим» мы с Лешей Лавлинским писали кусками, а потом по очереди редактировали друг друга. Вставные новеллы об Амасисе и Монтемхат, о празднике Диониса, Конраде Бурге и рассказ Мая Беремкумова - моя фантазия. «Артель», «Фиолетовый попугай» и «Грустная и поучительная история Н.М. Перепелкина» - домашние заготовки Леши.

Признаться, я уже подзабыл, как пришла идея и откуда я черпал атмосферу праздника Диониса, но вот, читая Шюре, вдруг поймал себя на ощущении «де жа вю».

Это действительно мною уже было прочувствовано, осмыслено, художественно переработано...

Но вот не помню, приходила ли мне тогда в голову мысль о том, что Орфей стал тем самым посредником, который указал на переход от вакханалий к Эросу, от похоти и чистой физиологии (материи) к наслаждениям мыслимым (на основе материи и в материальном мире), к духу...

Впрочем, это уже давно бесспорная истина.

Но сколько бы ни прошло столетий, множество из нас в зрелом возрасте все также балансируют между отнюдь не духовными страстями. И не все стали последователями Орфея.