Непраздное слово

Как слово наше отзовется (Вместо вступления)

Нашему поколению (да и отцам, и дедам) выпало жить без душевного обращения. В прошлом остались: кокетливо-зазывное «барышня», уважительное «госпожа (господин)», ласковое «сударыня (сударь)». Даже отстраненное и разделяющее «гражданин (гражданка)» не удержалось в обиходе и на многие десятилетия жителям СССР досталось шипящее и гремящее - «товарищ».

Понятное дело, каждому времени свое обращение.

«Господа» и «судари» были сметены революционным переворотом и неприятие этих слов революционными массами вполне объяснимо: и в первом, и во втором обращении в корне приближение к Господу, к Государю...

Недолго продержалось растерянное от невиданного смешения всех устоев, цепляющееся за память о старом добром времени обращение «барышня». В начале прошлого века в первом социалистическом государстве не безобидный флирт, а социальное положение стало определяющим в отношениях, и важнее всего было знать, кто в разделившемся, разбредшемся обществе друг, единомышленник, а кто враг. Эта необходимость определила главное слово классовой борьбы, так удачно найденное и апробированное во Франции во времена тамошней революции. Это универсальное бесполое слово «гражданин», которое, с одной стороны (по соображению революционеров всех времен и народов), должно было объединять (независимо от национальности, цвета кожи) проживающих в государстве, с другой - разделять, исходя из социального статуса и идейных убеждений.

В российской истории объединения в государство посредством именно этого слова разных сословий, правда, не получилось, и отчасти по этой причине в стране с начала новой постреволюционной эпохи (эпохи строительства коммунизма через социализм) параллельно существовали спаянное единоверием «товарищ» и заведомо ставящее по другую сторону «баррикад» слово «гражданин»...

С годами накал социального противостояния поубавился, жизнь смягчилась и упорядочилась, обращение «гражданин» вошло в жесткую сцепку с иными словами, создавая сочетания типа «гражданин следователь», «гражданин пассажир», а слово «товарищ» разлетелось по огромной державе, продолжая сплачивать и уравнивать.

Но декларируемое равенство скоро стало вызывать сомнения, да и женщина (все же немалая составляющая общества) перестала быть только боевым другом, а превратилась в представительницу прекрасного пола, и по этим причинам обращение «товарищ» все меньше и меньше устраивало и на короткий период вывернулось из прошлого редкое (в новой среде несущее скорее иронию, нежели романтический призыв к знакомству) «барышня», сентиментальные представители советской интеллигенции попытались вернуть в обиход монархически-благозвучное «сударыня (сударь)», но и оно не пришлось ко двору и скоро уступило место кличкообразным: «девушка», «женщина», «бабка», «мужчина», «юноша», «дед», универсально несущим одновременно и половую, и возрастную характеристику.

Вернулось в более широкий обиход и слово «гражданин», продиктованное прежде всего расширением сферы услуг и несущее оттенок подобострастия и отстраненности в одно и то же время. И все реже и реже звучало в обиходе боевое, пахнущее дымом былых сражений, а по отдалении от этих событий приобретающее интимно-дружеский оттенок («были ведь и мы молодыми») слово «товарищ». Теперь оно набрало монолитное звучание и стало неподъемным для личности. Им пользовались либо во множественном лице: «товарищи делегаты», «товарищи партийцы»... Это помпезно-торжественное «товарищи»... Либо конкретно и указующе: «этот товарищ...», «товарищ Иванов (Петров, Сидоров)»...

Но вот пришло иное время, время выброса накопившейся за годы застоя невостребованной энергии, эпоха бездумного энтузиазма, соприкосновения с ранее запретным, а теперь свободно импортируемым капитализмом, - и с завидной смелостью многонациональное советское общество сделало попытку зацепиться за «господство». Но увы, за минувшие с момента социальной революции в России десятилетия качество отношений между людьми, отражаемое этим словом, настолько вымылось из массового сознания, что подобное обращение оказалось чужеродным и так и не было принято большинством.

Взращенное несколькими поколениями на безродности да безверии постсоциалистическое общество уже не могло постичь глубинный смысл этого слова.

...Право, напрасно мы не задумываемся о силе слова.

Ведь СЛОВО является тем самым атомом в информационном поле, в котором мы (наш дух) и существуем.

Слово, как вполне материальное действо, упоминается в Новом Завете, так или иначе, сорок девять раз. Прежде всего, естественно, как Слово Божье, слово Истины.

«В начале было Слово и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Евангелие от Иоанна).

«Послушанием истине чрез Духа, очистив души ваши к нелицемерному братолюбию, постоянно любите друг друга от чистого сердца, как возрожденные не от тленного семени, а от нетленного, от слова Божия, живого и пребывающего вовек... (Первое соборное послание святого апостола Петра).

«Ибо, кто любит жизнь и хочет видеть добрые дни, тот удерживай язык свой от зла и уста свои от лукавых речей... (Первое соборное послание святого апостола Петра).

«Не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека» (Евангелие от Матфея).

«Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда» (Евангелие от Матфея)...

Человечество вероятнее всего и существует лишь с единой целью - производить и выдавать в информационное поле (или ноосферу, по Вернадскому) единственный необходимый для Вселенной продукт человеческой деятельности: СЛОВО-МЫСЛЬ. И наши, плохие и хорошие, грязные и светлые, оптимистические и пессимистические мысли и слова уносятся, соединяются со множеством иных слово-мыслей, объединяясь по своему заряду, помыслу, и материализуются, возвращаясь к нам нашими же деяниями...

К сожалению, не так уж много профессионалов в отрасли работы со словом отдает себе в этом отчет. Но порой вдруг даже далекие от этой сферы люди осознают, какова мощь слова изреченного, и соглашаются с тем, что «чужие языки страшнее пистолета», и делают неожиданное открытие, что киллеру (а по-русски - убийце) совсем необязательно иметь материализованное оружие для физического уничтожения себе подобного...

Слово изреченное несет в себе энергию. Эта энергия бывает созидательной и разрушительной. И соответственно, материализуясь, служит тому или иному деянию. В век стремительного развития средств массовых коммуникаций, мощнейшего психотропного воздействия телевидения, любительского, бесконтрольного со стороны государств или обществ использования возможностей мировой паутины, вовлечения в среду производства тиражируемых текстов (и прежде всего рекламных) полупрофессионалов или даже дилетантов (не понимающих силы слова) растет, и это сегодня очевидно, негативное воздействие слова изреченного на человека. Именно сфера информационного обмена стала полем сражения двух энергий. И именно там, в невидимом нам мире, посредством СЛОВ-МЫСЛЕЙ конструируются, зарождаются будущие реалии земной жизни.

Не понимать этого, значит, не понимать значения и воздействия на общество представителей профессий, занятых в этой отрасли (в первую очередь писателей, журналистов). Это важно понять обществу. И это четко должен знать каждый, кто работает со словом. И, понимая это, взяв на себя профессиональную ответственность, нужно уметь оценивать, что слово изреченное несет людям, чему оно способствует и что проецирует в будущее...

Естественно, убежденных проводников разрушительной энергии, служащих распаду, не переубедишь. Такова их роль в этом мире единства и борьбы противоположностей, в мире двух полюсов, в мире инь и ян, добра и зла, света и тьмы... Но, к сожалению, в их стан забредает по недомыслию немалое количество не разобравшихся, не понявших роли и значения Слова, но соблазненные либо блеском ложной (геростратовой) славы, либо деньгами (сребреником), они неразумно помогают силам разрушающим: среду ли, в которой мы все живем; страну ли, служить которой наше предназначение; свет ли, который греет нашу душу...