Моисей

Евреи, как и все семиты, представляют собой помесь белой расы с черной. Были они кочевниками. Но часть евреев все же предпочла пески пустыни страстям городов.

...У сестры Рамзеса II, монарха Египта, был то ли родной, то ли приемный (по современным версиям, все же приемный) сын. Звали его Хозарсиф. С отрочества он воспитывался священниками. Отличался он острым умом, сильным характером и замкнутостью. У него был шанс с помощью жрецов после смерти Рамзеса II стать фараоном. Он прошел все посвящения Изиды.

Будучи уже юношей, однажды, вступившись за еврея-раба, он убил надсмотрщика-египтянина. Это было страшное преступление. Жизнь его, невзирая на положение, висела на волоске, и он сам выбрал себе наказание: покинул родину и ушел в храм Мадиамский, в горы Синая.

Посвященный, совершивший убийство, терял преимущество преждевременного воскрешения из мертвых. Чтобы искупить этот грех, нужно было восстановить свой внутренний свет. Это происходило через новое испытание. Оно заключалось в том, что после продолжительного поста посвященного погружали в летаргический сон и оставляли в склепе. В стране мертвых он должен был найти жертву, подвергнуться всем ее страданиям и помочь ей найти путь к Свету.

Не все успешно проходили это, иные оставались мертвыми.

Хозарсиф подверг себя такому испытанию.

Пройдя его, он принял имя Моисей, что означает Спасенный.

Он женился на дочери первосвященника храма и на долгие годы остался в нем.

Здесь он написал книгу Начал...

Шюре считает, что разумение Моисея должно было стоять на высоте египетской науки, которая признавала неизменность законов Вселенной, развития миров путем постепенной эволюции и обладала познаниями относительно невидимых миров и души человеческой. Он считает, что ключом к символическому смыслу книги Бытия является египетская символика. Египетские жрецы владели тремя способами объяснять свою мысль. Первый способ был ясный и простой. Второй - символический и образный. Третий - священный и иероглифический. (Гераклит характеризует их как говорящий, обозначающий и скрывающий.) Понять все три смысла одного иероглифа мог только адепт.

Таким образом, Шюре делает вывод, что Моисей написал книгу Бытия именно египетскими иероглифами, заключающими в себе три смысла. Со временем объяснения Моисея ученикам истинного смысла потерялись, а переводчики передавали лишь один, низший смысл. Только для одаренных интуицией иногда проявляется и скрытый смысл.

...Голос призвал Моисея: «Поднимись на гору Божию, у Хорива».

Он поднялся, и здесь ему было видение, после которого он пробудился другим. К храму он спустился готовым для исполнения своей миссии.

Так начался исход...

Намерение Моисея было дерзким: увести народ из-под ярма могущественной нации, повести его завоевывать иную страну, и все это через многие годы пути-жизни в пустыне. Но главное было заставить поверить этот народ в единого Бога.

Когда Менефта, брат Моисея, ставший фараоном, был занят войной с Ливией, племя Израиля двинулось в путь. В центре этого движущегося государства был Моисей. Вокруг него - группа священников во главе с Аароном и Марией. Рядом - семьдесят старейшин.

Золотой ковчег (идея которого была заимствована у египтян, где тот служил вместилищем священных книг) стал символом.

Не стану излагать всю историю земного пути Моисея, об этом - в Ветхом Завете. Отмечу лишь, что когда возроптал народ, отвернулся от Бога, разразилась гроза, от которой многие пострадали. Моисей же, с семьюдесятью старейшинами уходивший в грозу от народа в горы, вернулся обратно, и лица пророка и избранных сияли сверхъестественным светом. Зачинщики восстания были уничтожены. Мятеж подавлен.

Но что же видели старейшины на вершине Синая?

Шюре допускает, что величественное видение тысячи святых, вполне вероятно, было явлением мудрецов древнего цикла перед дрогнувшими старейшинами. Чудеса же, которые совершал и Моисей, и скиния Завета, Шюре объясняет электрическими силами, которые управлялись ведомой лишь только избранным тонкой материей. Себя же и священников Моисей изолировал льняными одеждами.

Человек поднимается к Богу мыслью.

Бог проявляется в материальном мире путем незыблемых законов.

По поводу

Моисей, евреи, Протокол сиамских мудрецов, всемирный заговор или вселенская избранность одного народа - это вопросы, которыми переболевает каждый думающий человек. А в истории моего поколения еврейский вопрос вставал неоднократно и каждый раз гранью новой, порой, противоположной прежней...

Я рос в городке на берегу Западной Двины, в котором ходили легенды о живших здесь довоенных (до моего рождения) богатых евреях, частично выбитых фашистами во время оккупации, частично уехавших невесть куда из голодной послевоенной Смоленщины.

Потом была прекрасно аполитичная пора юности в поселке гидростроителей на Крайнем Севере, где в энтузиастском строительном котле было намешано немало наций и народностей, но в об этом никто не думал и от этого никто не страдал.

Эта пора длилась довольно долго, лишь в институте я вновь столкнулся со значением «пятой графы» тогдашних анкет, но меня это не касалось и не волновало, я значился русским, хотя не совсем понимал мое отличие от тех же мордвинов, украинцев, белорусов и прочих похожих внешне национальностей. (К тому же, если верить семейным преданиям, то в моей крови есть и польская, и турецкая, и Бог знает еще какая кровь...) Конечно, я отличался от китайцев, монголов и тех же бурят, которых в институте (Иркутском политехе) училось немало, но что значило это различие...

Существенность и важность этого вопроса я понял, когда вслед за диссидентскими процессами в стране началась первая волна отъезда евреев на историческую родину и из провинциального и спокойного (в политическом контексте) Ставрополя туда, на эту родину предков, отбыли два молодых талантливых литератора Юра Несис и Лиза Михайличенко.

Потом были перестройка и повальный исход евреев из гибнущей, как им казалось, России. Но кое-кто из них остался (или же, побыв там, вернулся) и успешно начал делать бизнес здесь, в уже другой стране.

У меня нет неприязни к этому народу. В своей жизни я встречал евреев умных и не очень, богатых и очень бедных, талантливых и бездарей, хитрых и простодушных... Среди них были сапожники, журналисты, ученые, литераторы, музыканты, бизнесмены... Единственное, чем, на мой взгляд, они отличаются от прочих, это умением выживать и приспосабливаться, приобретенным многовековым опытом, и оттого они в большей мере, чем иное человеческое сообщество, рассчитывают на себя, на своих родных (что вполне естественно для народа, долгое время не имеющего закрепленной за ним части земли, называемой государством).