Кришна

Но знания и выводы мудрецов черной расы должны были сказаться и сказались на мировоззрении белой. Парность мира, утверждаемая черными жрецами, привела к развитию двух культов: солнечного, по которому Бог обладал Вселенским мужским началом, и лунного, который приписывал Божеству женское начало. Примирить эти два культа, дать миру идею божественного Глагола или Бога, воплощенного в человеке, суждено было Кришне.

Этому посвященному предназначено было появиться около трех тысяч лет до нашей эры. Кришна, так же, как и позднее Христос, стал плодом непорочного зачатия. И так же, как гораздо позже дева Мария, мать Кришны Деваки, с божественным младенцем вынуждена была скрываться от злодея Канзы.

Немало всяческих подвигов было совершено Кришной в юности, но пришло время, и он (как позже Моисей) удалился на гору Меру, где предался медитации. Спустившись же, он стал проповедовать.

Он проповедовал бессмертие души.

Душа, соединенная с разумом, достигает Сатвы - мудрости и мира. Колеблющаяся между разумом и телом, попадает под господство Раджас - страсти и вращается в роковом круге. Подчинившись телу, она отдается во власть Тамас, безрассудства, неведения.

После смерти, если победила Сатва, душа поднимается в беспорочные области.

Если победила Раджас, возвращается в среду тех, кто привязан ко всему земному.

Если же победила Тамас, душа возвращается в лоно неразумных существ.

Кришна учил, что человек, возрождающийся на Земле, является с теми же способностями и с тем же разумением, которые он имел в прежней жизни, и вновь должен совершенствоваться.

Выше души и разума, по его учению, является Единство. Бог же находится внутри каждого человека, но мало кто умеет найти его. Наслаждение, доставляемое чувствами, подобно недрам, рождающим страдания. (Вот почему мои верующие друзья не приняли «Игру»!) И, естественно, все земное отнюдь не способствует усовершенствованию.

«Отрекитесь от плодов ваших дел, чтобы каждое из ваших действий было даром, приносимым Всевышнему» - учил он. (Нет смысла даже объяснять, насколько сие трудно в материальном мире.)

«Боль, которую мы наносим своему ближнему, следует за нами так же, как тень следует за нашим телом».

Очень многие изречения относятся к превращению души.

«Ты оплакиваешь тех, которых не следует оплакивать, и в то же время произносишь слова мудрости. Но мудрые не оплакивают ни живых, ни мертвых, ибо воистину не было того времени, когда бы я или ты, или эти князья не существовали, и в будущем не будет того времени воистину, когда бы мы перестали существовать.

Как живущий в теле находит в нем детство, юность и старость, так же испытает он их и в другом теле; мудрые не делают из этого предмета печали.

Для рожденного неизбежна смерть, а для умершего неизбежно рождение...»

Так поучал он Арджуну, своего ученика, перед началом одной из битв.

Кришна основал культ Вишну, который примирил солнечный и лунный культы в брахманизме...

Он заложил правление брахманов.

По поводу

В свое время я испытывал большой интерес к философии и культуре Индии, был увлечен дзен-буддизмом, сталкивался и с кришнаитами, которых в тогдашнем СССР считали преступной и вредной сектой.

И даже была в моей жизни история, о которой не очень приятно вспоминать...

Году этак в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом нашей эры кришнаиты появились в поселке Курджиново, в горах Карачаево-Черкесии. Тогдашний КГБ внимательно отслеживал набирающее силу и чуждое социалистическому мировоззрению движение. И на самом верху было принято решение придать этому явлению соответствующее звучание. Исходя из наработанного опыта, решено было использовать судебные органы. Подключили и прессу, и мне, сотруднику областной газеты, редактор дал задание подготовить материал. Насколько я понял несколько позже, это было сделано отнюдь не потому, что я был знаком с индийской философией. И не оттого, что считался неплохим журналистом. Выбор пал по рекомендации органов, которые все эти годы не спускали с меня глаз. (Там, в Курджиново, в гостинице, выпив и немножко подобрев, подполковник, с которым мы ездили на процесс, и поделился со мной маленькими тайнами большой организации, в частности тем, что дело мое, начатое в Иркутске почти два десятка лет назад, никуда не сгинуло, а живет рядом со мной в соответствующих папках в соответствующих архивах.)

Это было нравственной пыткой (на которые сотрудники этого ведомства были весьма изобретательны); я лояльно относился к любым религиям и считал веру сугубо личным делом. Не без колебаний, прекрасно понимая, что немотивированный отказ от задания скажется на моей карьере, я решил ехать в Курджиново на суд, но написать так, как посчитаю нужным, как пойму ситуацию. И в конечном итоге, я написал материал не кривя душой, ибо представленные на суде материалы убеждали в некоем сектантстве членов этой группы. (Насколько я сейчас понимаю, читая Шюре, тогдашние курджиновские кришнаиты были довольно далеки от истинного учения Кришны.) В материале я более всего делал упор на то, что родители, избравшие для себя такой путь, принуждали жить по своему образу и подобию и детей, не оставляя им никакого выбора. Кроме того, вегетарианское питание и спартанский режим сказались на их здоровье, что подтверждали медицинские заключения, которым я не мог не поверить.

Одним словом, материл был написан и отправлен в Москву на цензуру. Спустя месяц он вернулся с печатью военного цензора, и редактор тут же поставил первый кусок в номер. Материал был большим, его разбили на три части, и первая подача занимала полполосы. Я вычитал его и ушел домой, не предполагая, какие события последуют. А они оказались самыми неожиданными не только для меня, но и для цензора. К обеду следующего дня, когда версталось продолжение, началась непонятная суета. Из Москвы последовала необычайно стремительная реакция: публикацию приостановить, местного цензора, выпустившего первую статью, наказать...

Как стало известно потом, за этот месяц согласований произошли некие изменения по отношению к свободе вероисповедания в СССР, и процесс над кришнаитами из положительного идеологического фактора превратился в отрицательный.

Остальные части так и не были опубликованы. И единственный полный экземпляр этого материала, если и сохранился, то только в архивах того учреждения, которое в те годы называлось военной цензурой.