Бунтарь запрограммирован

Индустриальная резервация диктует специализацию. Специализация, в свою очередь, достаточно быстро приводит желание к безвкусной механистичности. Исчерпав свою привлекательность и притягательность, желание должно либо замениться другим, либо выйти за рамки уже привычного пути удовлетворения. Свежесть ощущения - необходимый элемент получения удовольствия. Приемов подобной эволюции вокруг нас множество. Удовлетворение от управления автомашиной на асфальте скоро проходит, и удовлетворять желание приходится уже на трассе ралли... Большинство видов спорта переживает именно такую эволюцию. Секс как один из самых долговечных видов наслаждений имеет и один из самых широких спектров пути к удовлетворению. Похожесть методов удовлетворения в сексе привлекает равенством. На Беверли-Хилл и в Манхэттене, в Москве и Люберцах, Перми и некой Ивановке можно использовать одни и те же приемы. Одни и те же, будь ты министром или бичом. И это пошловатое «хоть ты и умник, но я твою жену...» или «спать, так с королевой» глубоко сидит в сознании, менталитете современного нам мужского общества.

Но речь идет о бунтаре, а это несколько иное.

Слой пассивных потребителей имеет свою идеологию: относительную свободу и независимость от материального. В этом слое преобладают мужчины, не желающие соревноваться, доказывать свое превосходство, ибо веками их превосходство было априорно.

Это глубинное, болезненное ощущение изначального превосходства над женщиной достаточно большую часть мужчин останавливает в слое примитивных желаний. Из него можно подняться, но можно и упасть, невзирая на ум, красоту, талант...

С Юрой Б. мы впервые встретились почти двадцать лет назад, в Сибири, в Саяногорске, куда он приехал из Москвы, где работал в газете «64» (шахматист-разрядник, прекрасный журналист), - уехал из столицы, расставшись с женой. Он сразу был принят в областную газету собкором, получил четырехкомнатную квартиру, писал быстро, остро, много и красиво. Были деньги, была известность, был талант...

И вот спустя годы я вновь увидел Юру: мешки под глазами, сморщенное лицо, шмыгающий нос, трясущиеся руки, старенькое пальто и стертые ботинки. И благодарность за малое участие - слезы. Тогда, годы назад, он был в интеллектуальном слое. Нынче - в том, где желания просты: выпить, закусить...

Пример обратный тоже связан с Сибирью, Красноярском. Олега П. я встретил в среде интеллектуальных потребителей. Он не был им еще вполне, но тщился, и эти потуги были видны и презираемы, женщинами в первую очередь. Чуть позже я узнал его историю: путь с улицы, через алкоголизм, лечение - к семье, работе, институту. А когда уже наши дороги разошлись, Олег продолжал набирать очки: он издал несколько книг, стал известен. Что им двигало? Талант? Тщеславие? Я думаю, в большей степени - бунт против того, что он знал и что не принял: низменные желания, примитивные удовольствия. Он хотел большего. Он хотел иного.

СОБСТВЕННО ПОТРЕБИТЕЛИ - костяк общества. В этом самом широком и вязком слое застревают и рвущиеся наверх, и падающие вниз. Слой жизнеутверждающе беспечный. Слой с самым широким спектром понятных удовольствий. Здесь обретает счастье большинство, находя круг своих удовольствий. Здесь прозябает меньшинство, желающее большего, но не способное осуществить свои желания, сдерживаемое от падения лишь окружением. В этом слое живет средний, самый здравомыслящий член общества. В этом слое диктует женщина. А женщине диктуют умные мужчины. Здесь умиляются мыльным операм и сентиментальным драмам. Повинуются моде. Создают кумиров. Этот слой возносит и низвергает. По этому среднему слою определяется благополучие: устойчивый доход, дом, машина, отстраненность (расслабление), уик-энд, телевизор, хобби, крутость в поведении и «променад» в церковь, жизнестойкость и консерватизм, наконец, снобизм - как верх самодовольного и самодостаточного существования. Этот слой - пища для китч-культуры, как китч-культура - пища для этого слоя.

Но бунтующее меньшинство имеет здесь проторенные дорожки, и этот неспешный поток жаждущих иного течет по ним от молодости к зрелости, истончаясь, но не исчезая. Образование или специализация - вот тропы бунтарей из этого слоя вверх.

АКТИВНЫЙ ПОТРЕБИТЕЛЬ либо законопослушен, либо богемен. В первом случае он с удовольствием носит униформу и благоговеет перед чинами и наградами, во втором - издевается над всем этим. Чиновник и актер, научный сотрудник и поэт, комментатор и шоумен - все они, представители этого слоя, хотят диктовать среднему слою. Диктовать свои взгляды, навязывать вкусы, манеры... Собственно власть, прямая, жесткая, им еще не нужна. Они желают и получают удовольствие от косвенной власти, от тайного, закулисного влияния... Иногда совершенно бездеятельного...

Мы с гордостью вспоминаем шестидесятые, семидесятые годы двадцатого века в СССР, бравируя нашими кухонными диссидентскими разговорами. Эта гордость, эта бравада карманным бунтарством, игрушечными подвигами - лучшая характеристика этого слоя. Слава, пожалуй, наивысшая награда здесь, наисладчайшее удовольствие. Поэтому здесь немало тех, кто вполне согласен на славу кухонную, локальную, или же на славу после смерти. И это лукавство - тоже удовольствие. Правда, без удовлетворения. И именно в этом слое зарождается, живет и совращает соблазн власти. Упасть отсюда несложно, подняться уже гораздо труднее. Потому что, кроме хотения, у бунтаря этого слоя должны быть определенные качества.

Хороши или плохи эти качества, вопрос отдельного эссе, скажем так: качества, требуемые временем, обществом, ситуацией. Но стоит отметить, что жажда власти, а именно это - главное искушение в интеллектуальном слое, привлекает по-разному. В одном случае - это желание властвовать, унижая себе подобных, в другом - быть независимым от обстоятельств. Собственно, именно здесь происходит разделение на тех, кто живет, воплощая вселенскую идею, и кто насыщается земными благами.

...Когда пишутся эти строки, я пытаюсь постичь Блаватскую, ее «Тайную доктрину». Впрочем, постичь - не то слово, я просто плыву по ее мыслям, порой не понимая, как пловец плывет, не измеряя и не думая о глубине, но осознавая, что там, под тобой, - бездна. Пытаюсь постичь и радуюсь, как школьник, своему пониманию. Плыву и ощущаю себя бунтарем, скованным рамками моего сегодняшнего бытия, необходимостью моей сегодняшней роли: выживать, приспосабливаться - с точки зрения Космоса, Вселенских законов, - это ничто, моя суета. И с той же точки зрения - это необходимый кирпичик мироздания. Кирпичик, укладывающийся, помимо моих желаний, туда, где ему велено поддерживать нечто.

Бунтарь - необходим в обществе, в различных его слоях. Это тот самый атом, который придает движение всему слоеному пирогу человечества, заставляя его жить.