Право собственности на будущее

1
За войнами, революциями и новыми войнами мало кто придал значение тому факту, что закон выживания, тысячелетиями диктующий человеку и человеческому сообществу отношение к себе подобным и к природе, обеспечивающей наше существование, и осознаваемый, как правило, соразмерным продолжительности человеческой жизни, в восемнадцатом веке был подменен борьбой индивидуумов, наций и народов не столько за сиюминутное выживание, сколько за обладание правом собственности на будущее.
В принципе суть осталась та же: выживать и плодиться. Но если до этой подмены внешние проявления эволюции человечества определялись противостоянием агрессивной стороне окружающей среды (борьбой с природными опасностями, угрожающими жизни) и междуусобными битвами племен и государств (за тучные земли или материальные ценности) и в этом случае арена действий была соразмерной численности противоборствующих сторон, а выживало племя или государство более сильное или многочисленное, то после свершения технической революции живая природа в социумном восприятии утратила свою могущественную, зачастую обожествленную независимость, стала неодушевленной средой обитания. Это исключало прежнее уважительное отношение к ней, появилось понятие жизненно необходимых территорий, порой находящихся на значительном отдалении от претендующих на эти территории государств.
Таким образом, сценой борьбы за выживание, пролонгированной теперь во времени далеко вперед как право собственности на это будущее, стал весь земной шар.
Подмена произошла с зарождением капитализма, а ее осознание - с появлением теории Карла Маркса. Стремительно развивающаяся Европа, становящаяся все более тесной для народов, живущих и множившихся на ее территории, первая осознала грядущие перемены. С возникновением капиталистических отношений ее элита начала воздвигать на пьедестал законности и священной неприкосновенности понятие собственности, основа которого была заложена во времена римской империи. Устремления были направлены на то, чтобы это понятие стало незыблемым и неподвластным обществу и человеку. И не случайно законодательный свод по этому вопросу прежде сложился в Риме, приращивавшем свои территории военными походами, а затем был усовершенствован в Англии, островное государство изначально географически имело малые пределы и большие претензии живущих в нем. Добытая колониальными походами собственность требовала не только военной, но и правовой защиты.
И была жива иллюзия, что собственность территориальная, огороженная пограничными заставами или крепостными стенами, позже - заборами частных угодий могут спасти, когда вокруг остальным станет совсем худо.
Но право собственности на что-либо и, прежде всего, на территорию - это всего лишь материальное воплощение подсознательного понимания необходимости обслуживания и сохранения физического тела, базирующееся на страхе конечности жизни, ожидании неприятностей и катастроф если не в собственном будущем (жизнь человеческая слишком коротка, никому не хочется верить, что Апокалипсис выпадет на твою жизнь), то потомства. Подобная направленность социальной психологии на конечность бытия человечества неизбежно должна была сформироваться и сформировалась под влиянием религиозных текстов и апокалипсических предсказаний. Именно с момента осознания конца света как неизбежной карающей данности, и началась подспудная подготовка к Апокалипсису.
И от века в век будущее занимало человеческое сообщество и человека все больше. Племена, географически отрезанные от цивилизации и не имеющие контактов с несущимся в будущее миром, продолжали жить насущными каждодневными заботами, подчиняясь закону выживания. Капиталистическое же устройство первоначально решало две задачи: закрепление в собственность захваченных территорий и накопление выращенного и произведенного впрок, про запас. И только на этапе появления избыточного количества чего-либо в одном месте (государстве) и нехватки в другом - произведенное стало товаром. И именно товар стал эффективным оружием захвата новых территорий без затратных войн.
Та часть человечества, которую принято называть сегодня цивилизованной ( в разные исторические эпохи и формации эта роль выпадала разным сообществам), пришла к пониманию возможности расширения собственнического пространства через товар в самом начале капиталистического строительства. Движение товара начало активно влиять на внутри- и межгосударственные отношения. Это была эпоха купеческой, правда, усиленной военной поддержкой, колонизации. Мода на колонизацию прокатилась мощной волной, заразив страны, накопившие на тот период достаточный для захвата, материальный ресурс, но лишь России удалось прирасти огромной частью суши малыми затратами. Для Португалии, Испании, да и Англии после вывоза из колоний всего, что можно было вывезти, сохранять их в собственности стало затратно. Гораздо выгоднее было избавиться от излишков собственного народонаселения, появившегося в связи с технической революцией и уже не увеличивающего, а проедающего суммарный государственный продукт, тем самым повысив уровень жизни оставшихся в стране. Этот принцип, не декларируемый, но осознанный и усвоенный тогда правящими элитами многих стран, был взят на вооружение и последующими поколениями. Весьма кстати пришлось спасительное открытие Америки, существенно отсрочившее решение проблем перенаселенности Европы и, как следствие, неизбежного обнищания ряда европейских стран. Для России же, приросшей просторами малонаселенными или незаселенными вовсе, и совсем неблагодатными, за исключением южных степей, нужды в военном контроле за колониями и выдавливании значительной части собственного населения за пределы территориальных границ или же в создании резерваций для порабощенных и потерявших собственное пространство аборигенов не было. Наоборот, Российская империя испытывала потребность в заселении новых земель собственным народом, позариться на не всегда даже помеченные пограничными столбами просторы было некому: азиатские соседи в те времена нужды в новых суровых краях не испытывали, а воинственный романтизм Чингиз-хана остался в далеком прошлом...
Нарезав благодатное и комфортное пространство Европы границами, разноязычные племена, превратившиеся в государства, после череды войн начали это пространство осваивать. Принцип государственного строительства остался тот же, что и при простом выживании: вожди (меньшинство) - думают, остальное народонаселение (большинство), не особо утруждаясь умственными упражнениями, исполняет возложенные на него функции. И отдает часть выращенного и произведенного меньшинству. Этот порядок устраивал активную часть созидающего материальные ценности большинства. Если до появления "Капитала"с его объяснением создания прибавочной, то есть излишней, несправедливой, с точки зрения большинства, стоимости, бунты поднимало нищее и социально обиженное сословие, то после это стало прерогативой более обеспеченного и грамотного слоя...
Рано или поздно разбогатевший удовлетворял все свои насущные желания и прихоти и излишки капитала ему тратить было некуда. Разве что только переадресовывать в будущее, своим потомкам. И, таким образом, богач, как бы продлевал собственное существование в земном материальном мире, надеясь остаться в памяти потомков.
Это весьма существенный психологический феномен - иллюзия ухода от конечности собственного бытия, имеющий мощную поведенческую мотивацию. И он заразителен.
В "Капитале" дан не только анализ капиталистического производства, в этом труде косвенно отражена привлекательность подобного закрепления права собственности на будущее за пределами собственного земного существования. С воздействия на умы этого труда Маркса начало множиться и нарастать недовольство тех, кто не смог обрести это право, для кого будущее их потомков не виделось гарантированным, и, тем более, радужным, а таких, естественно, оказалось большинство. Прозревшие, но не рожденные в элитном слое, а оттого не имеющие желаемого достатка, они начали претендовать на свою долю собственности, на первых порах не покушаясь на сложившиеся общественные отношения, а лишь на достаток.
Найди в то время любое из европейских правительств форму перераспределения величин этой собственности, устраивающую и уже имеющих собственность, и претендующих на нее, - вполне возможно, начало нового миропорядка было бы положено еще тогда. Но подобного прецедента в восемнадцатом веке не случилось, и последовала череда революций, войн, приведших к осознанию вождями и элитами того, что регулярное разрушение созданного, с одной стороны, конечно, позволяет перераспределять блага и удовлетворять притязания выживших неимущих за счет уменьшения численности и военных трофеев, тем самым отсрочивая назревшие перемены, но с другой - каждая новая война или революция лишь на время отвлекает от уже окончательно осознанного большинством капитального передела собственности на будущее, а частые войны, к тому же, истощали и подрывали уверенность в будущем даже у победителей.

2
Революция 1917 года в России была закономерной попыткой разорвать порочный круг закрепления права собственности на будущее путем завоевывания чужих территорий и сокращения собственных потребностей за счет уменьшения излишнего населения. Это был замах на мировой передел, мировую революцию. И это была уже не теория, это была практика перераспределения права собственности на будущее, собственности не для отдельных наций, народов, государств, а для класса неимущих, слоя тех, кто такой собственностью прежде не обладал... Причем у тех, кто осуществлял это, было осознанное понимание, что выламывание из сложившейся системы межгосударственных взаимоотношений вызовет предсказуемую ответную реакцию: желание подавить и разрушить страну - носителя новой идеи. Поэтому именно интернациональное объединение не имеющих права собственности на будущее виделось единственным вариантом успешного противостояния неизбежному нашествию. Смелость, которую можно назвать безрассудной, была характерна для первых практиков, возглавляемых Лениным, взявшихся реализовать идею классовой глобализации.
Этому историческому предназначению России - повернуть неимущее человечество к объединению с целью формирования более справедливого правопорядка - способствовала несоразмерная с численностью населения ее территория, а отсюда - державное раздольное мышление ее элиты и ее народов. Державное не в том уничижающим смысле, который навязывают сейчас русофобы, не в том, который характеризуется склонностью к уничтожению более слабых и малых, что присуще странам, имеющим опыт кровавой колонизации, а в изначальном: объединяющем, собирающем вместе разрозненное, в протягивании этим слабым руки помощи. И что особенно важно, это мышление не класса, хотя декларировалось именно как классовое, не слоя, а народа в целом, осознавшего себя, во многом благодаря огромной территории собственником будущего, априори обретшего уверенность в этом будущем, в отличие от народов, теснящихся в той же Европе, в государствах, имеющих маленькие территории, а оттого сосредоточенных на обустройстве собственного бытия и на отношениях с соседями. Отличие российской державности от европейской государственности еще и в том, что осуществление мировой революции ее российские теоретики и практики-революционеры видели через идейную составляющую, что естественно вытекало из опыта освоения собственных просторов, в то время как европейские государства накапливали богатства, грабя другие народы, что сформировало прагматично- отстраненное отношение и к порабощенным народам и к соплеменникам.
Дав старт глобальным процессам ломки старого мироустройства, революция в России должна была и вызвала ожесточенное сопротивление сторонников старого уклада европейской цивилизации. И правящая элита, консолидировавшись или заняв нейтральную позицию, спешно подыскала, настроила и вооружила противника носителям идеи мировой пролетарской революции, вручив ему знамя не интернационального, равного для всех, а понятного и привычного для разделенной на государства Европы - национального интереса.
Вторая мировая война стала периодом ломки взгядов элит государств, задействованных в ней, над дальнейшим развитием уже очевидно и неизбежно глобализирующегося мира. Выбор соответствовал естественному вектору развития человечества исходя из давно предсказанных грядущих катаклизм. Национальные интересы, приобретшие нацистский окрас, были преданы осуждению, курс на глобализацию признан перспективным и неизбежным. Борьба государств-победителей за лидерство в послевоенном мире, исходя из разного понимания права собственности на будущее, перешла в плоскость идеологическую. В отличие от СССР европейские страны в основу послевоенного объединения стран положили не идею, а экономику. Дальнейшее противостояние между двумя возникшими блоками, одинаково считавшими себя победителями, базировалось исключительно на рудиментальном соперничестве за это самое право собственности на будущее, за право, которое до революции в России де юре и де факто априори принадлежало просвещенной и изощренной в политических интригах Европе.
Холодная война закончилась поражением обеих сторон: Россия навязала Европе объединение, сломав привычный размеренный уклад ее благополучных стран, а Европа и США (дочернее предприятие-акселерат Европы) России - рыночную экономику общества потребления, которая в их странах без сбыта производимого товара и бездуховном тотеме капитала уже привела к дебилизации части населения и приблизила неизбежный экономический крах. Обменявшись подобными, не очень дорогими ни той, ни другой, сувенирами, обе стороны вдруг осознали, что перемены в праве собственности на будущее все же неизбежны, и что на время забытый Восток с его многомиллиардным, не очень удовлетворенным собственностью на будущее, населением никуда не исчез, не ослаб и даже, наоборот, стал наращивать экономические мускулы, а, следовательно, и претензии к более благополучным и сытым. И тогда теоретики благоденствующих элит вспомнили коммунистическое понятие о классах (о слоях общества) и переложили это понятие на все человечество...
Осталось только вычленить тот класс или слой, которому общими усилиями элит, рассматривающих себя владельцами права собственности на будущее, следовало обеспечить неприкосновенность. Вызрев в кельях европейских и родственных им мудрецов, этот привилегированный слой, на который теперь следовало работать остальному человечеству, естественно, мог быть только европейским (вкупе с США). Так родилась теория "золотого миллиарда", которая, по канонам русской классики, как из гоголевской шинели, вся вышла из идеи мировой революции, обоснованной теорией Маркса и апробированной на практике большевиками. Разделяемая и постепенно реализуемая элитами вошедших в этот не оглашаемый миллиард государств, эта теория, не допуская посягательства на частную собственность и прибавочную стоимость, не имеет рецепта счастливого долевого равенства внутри государств, отчего значительная часть населения этого выпестовываемого миллиарда, в отличие от элит, собственниками будущего себя не осознала, что репутацию теории существенно подмочило, а ее продвижение встретило сопротивление.
Но, тем не менее, поиски модели глобального объединения части человечества (цивилизованного мира) с целью совместного выживания в грядущих катаклизмах, пропаганда которых стала неотъемлемой частью идеологии формирования нового многомиллиардного человечества, интенсивно продолжаются. Элиты, обладая информацией об истинных изменениях климата, проблемах экономики, экологии, научных заблуждениях, так называемых достижений прогресса, ведущих к самоуничтожению человечества, активно ищут варианты более плотного слияния, веря, что это единственно правильный путь, способный сохранить если не их самих, то потомков, как в свое время верили в то, что комфортабельные подземные бомбоубежища спасут их во время ядерной войны, старательно забывая о том, что произойдет на поверхности.
На смену лозунгу: " Пролетарии всех стран, объединяйтесь!" пришел лозунг "Элиты всех стран, договаривайтесь!"
Единая Европа - это уже более жесткий и совсем не демократичный вариант консолидации в отличие от Варшавского договора. И именно она должна была стать ядром "золотого миллиарда". Но, занятые собой, воспарившие в этой идее своей надчеловечности над реальностью, элиты этих государств довольно быстро утратили ощущение этой самой реальности и, соответственно, контроль над обществом в собственных странах. Утратившие связь со своими народами, озабоченные необходимостью договариваться друг с другом, но не желая уступать, считая, что у каждой из национальных элит права собственности на будущее более чем достаточно, они утратили понимание того, что не они, а те, кого они считают производительной силой (быдлом), кто выращивает и производит все, чем они так беззаботно и не по праву распоряжаются, и есть истинные хозяева жизни. И это непонимание и нежелание признать своей полной зависимости от производящих материальные ценности, эта нарцистическая увлеченность собой привели к переменам как внутри стран "золотого миллиарда" так и за их пределами.

3
Мировая революция, о которой так мечтали немецкие философы и вожди русской революции, должна была произойти, и она произошла. Но - без вооруженной борьбы и совсем не там, где ее ждали. С созданием мировой сети она произошла в информационном пространстве. Появление интернета бескровно и без всякого сопротивления взломало все границы и начало стремительно перекраивать земное пространство, готовя человечество к объединению усилий в своем праве собственности на будущее отнюдь не по критериям элит. Оно низложило теорию формирования структуры "золотого миллиарда", хотя ее приверженцы этого пока не поняли. Несомненно, нам выпало стать свидетелями и действующими лицами революции глобальной. И по разные стороны ее баррикад - сторонники и противники глобализации. Правда, многие в своем понимании глобализации как процесса уничтожающего национальные особенности, заблуждаются. Объективно ход истории направлен в сторону объединения народов, преумножения ресурсов, знаний, умения в сторону стирания государственных границ. Но это не означает размывания опыта каждого народа, наоборот объединение предполагает сложение опыта каждого народа в единый мировой опыт человечества. И именно всемирная информационная сеть начала формировать новую данность, новую интернациональную мировую элиту, ибо старые национальные не способны ни объединиться, ни ответить на современные вызовы времени. Эта новая мировая элита формируется в своих национальных, религиозных, идеологических, языковых, культурологических и социальных средах, но охотно заимствует друг у друга информацию, формы организации и борьбы за свои интересы, более открыта, готова к общению и взаимодействию и фактически утратила уважение к государственным образованиям. Она вырабатывает единый язык взаимопонимания, на первых порах усреднив планку понятий в силу интеллектульной и культурной разности обитателей этого нового мира. И она, эта новая элита, уже выходит из виртуального пространства в реальное. По мнению многих политологов, главной движущей силой революций в арабском мире в 2010-2011 годах стало именно интернет-сообщество.
Массовые выступления осенью 2011 года против банкиров и решений правительств европейских государств продемонстрировали возможность координации действий во всем мире не только прослойки богачей, правящих миром и стремящихся сохранить свое положение, но и тех, кто претендует стать новой движущей силой человечества.
Что же касается России, то здесь интернет-сообщество только начало преодолевать гипноз погони за капиталом, приходить в себя после массированной обработки идеологией гламура, но, тем не менее, интернет-элита формируется довольно интенсивно в силу отсутствия иных, по-настоящему демократических институтов, в силу коррумпированности, кастовости, закрытости и недееспособности власти, а также по причине размеров страны и сохранившегося духа державности. Она более политизирована, чем в иных странах, охотно взаимодействует с русскоязычным мировым сообществом, но обладает меньшим опытом борьбы и самоорганизации. Но это дело наживное. Неизбежное обострение проблем в стране, вызванное нежеланием власти отказаться от курса на индивидуальное обогащение, несомненно ускорит процесс перехода из виртуального воздействия на общественные процессы к реальному. К тому же понятие интернационализма - основы взаимопонимания разных народов и культур - привычное для выросших в СССР, не чуждо и нынешним поколениям россиян, хотя этот термин в политическом словаре сегодня практически отсутствует.

4
То, что мы живем в эпоху интенсивного освоения информационного пространства, а через него и земного, по прежним меркам безграничного, а теперь вполне обыденно обозреваемого с помощью видеоиндустрии, телевидения и того же интернета, оспаривать никто не станет. К реальному бытию добавилось виртуальное, существенно повлияв на многое, и прежде всего на восприятие жизни и смерти. Но еще более важным является отношение к времени. Прежде всевластное, несговорчивое в человеческом восприятии, оно вдруг утратило свое незыблемое постоянство течения в одну сторону. Мы стали без всякого напряжения и оговорок на наноразмер нашего физического существования оперировать сотнями, тысячами и даже миллионами лет, самонадеянно считая, что совершенно точно знаем, что и как там, во времени, было или будет. С одной стороны, это похвальная смелость, похоже, мы начинаем осознавать физическую оболочку, сковывающую силы бессмертной души, не зря фраза " не в этой жизни" стала расхожей. Но с другой - эта смелость отдает переоценкой человеческих возможностей, все-таки, кесарю - кесарево... И тем не менее, проникновение в виртуальное пространство вкупе с утратой ощущения времени исключительно в размерах человеческой жизни большим количеством людей, несомненно, изменили нашу ноосферу.
Вероятно, через расширение сознания человечество готовится к пониманию грядущих глобальных событий.
Но вернемся к земным, еще так недавно единственно признаваемым реалиям.
Каким же может быть новый правопорядок, новая формация? И что, собственно, мы имеем сегодня?
В октябре 2011 года швецарские ученые, проведя математический анализ связей более 43 тысяч транснациональных корпораций, обнародовали то, что уже давно является предметом полемики и борьбы сторонников и противников глобализации: мировой экономикой управляет некое теневое правительство. Из этих 43060 компаний были выявлены 1318, которые, по сути, представляют ядро мировой экономики. В свою очередь, каждая из них имеет в среднем до 20 аффилированных, то есть заинтересованных, партнеров. Официально доходы этого ядра превышают 20 процентов общемировой выручки. Но с учетом связей с мировыми компаниями, работающими в реальной экономике, это составляют уже до 60 процентов общемировых доходов. Но и в этом ядре есть сердцевина - 147 компаний с пересекающимися связями, которые фактически контролируют до 40 процентов глобального корпоративного капитала. Во главе списка - крупнейшие финансовые структуры.
Эта информация появилась в СМИ вслед за сообщением о протестах, прошедших по миру под лозунгом "Захвати Уолл-стрит". Этот лозунг краноречиво говорит, против кого выступают люди. Аналитики все более склоняются к тому, что капиталистическая модель уже не соответствует чаяниям большинства населения планеты. То есть, коммунисты СССР в свое время были не так уж и не правы, называя капитализм загнивающим строем.
Естественно, теневое правительство не есть монстр со многими головами или сборище яйцеголовых, способных управлять миром. Человеческим сообществом сегодня управляет закон наживы, который цементирует усилия рабов - вдохновителей сложившейся системы. Этот бессовестный и разобщающий закон капитализма в свою очередь лег в основу законов государств, превратившись в фетиш, о чем, собственно, и шла речь выше...
Итак, с одной стороны через всемирную сеть идет процесс выпестовывания международной интернет-элиты, которая формируется в среде не имеющих собственности на будущее, с другой - все более отчетливо проявляется несостоятельность либерально-капиталистической идеи, апологетами которой продолжают оставаться правительства развитых стран, все более расходясь во взглядах на будущее со своими народами.
В 1917 году подобное противостояние в России привело к репетиции мировой революции, которой тогда не суждено было выйти за пределы неразвитых окрестностей империи. Общими усилиями старой боязливой Европы и ее задиристого заокеанского акселерата новое образование тогда изолировали, как изолируют заразного больного. Сегодня ситуация иная. Возведение железного и любого иного занавеса с любой стороны уже невозможно. Это понимают те, кто держится за власть и не хочет, да и не может ничего изменить. Но перемены и объективны, и неизбежны. Эксперимент под названием СССР просуществовал с 1922 года до 1991 год. Совет Экономической Взаимопомощи, созданный после второй мировой войны, имел более короткий век. Эксперимент "Единая Европа", похоже, просуществует еще меньше, невзирая на все попытки реанимировать этот новодел старыми припарками. Таким образом, не жизнеспособными оказались ни возврат к имперскому управлению большевиков-коммунистов, ни вариант римской колонизации с управлением из одного центра, ни показно-демократическое объединение на основе рыночных отношений.
Вектор общественного развития очевиден: смена формации уже происходит.
Вероятнее всего человечество сделает крен в сторону социалистических ценностей. Кардинальный слом существующей финансовой системы с ее извлечением прибыли из воздуха через биржи в свою очередь остановит гонку перепроизводства, гибельно истощающую природные ресурсы планеты. На какое - то время центростремительные силы в еще не распавшихся, подобно африканским, государствах, в которых уход от хаоса возможен лишь через исламизацию, возродят тягу к государственной замкнутости, но уважение к собственному государству не будет уже иметь черты квасно-патриотического характера, деятельной частью человечества произойдет осознание планетарной взаимосвязанности и взаимной ответственности за планету. Инстинкт самосохранения заставит производить ровно столько, сколько необходимо, индивидуальное обогащение утратит свою ценность, вновь станет актуальной формула социализма "каждому по труду".
Это будет формация равного права собственности на будущее, что предполагает отказ от прибавочной стоимости, присваеваемой индивидуумом. То есть отказ от непомерной частной собственности, выходящей за рамки необходимого и достаточного. Кстати, тенденция повышения налогов на богатство во всем мире - это мягкий вариант возвращения частного капитала в разумные границы. Прибыль будет использоваться исключительно на благо общества для решения социальных вопросов, обеспечения здравоохранения, образования, пропитания, которые должны быть равно доступны и гарантированы каждому, независимо от того, на каком социальном уровне человек находится. Использование природных богатств с пользой для всех станет главной заботой координационного центра человечества, который возникнет на базе одного из государств, может быть, даже России, исходя из данной ей Богом территории и природных ресурсов.
Собственно для существования человечества необходимы две составляющие: одна - обеспечивающая физическое существование, другая - духовное развитие. Пока превалирует первое. В новой формации вектор развития направлен на второе. И в основе этого движения лежит религиозная составляющая, постигаемая все более и более именно через взаимодействие с виртуальным миром.
И еще один немаловажный аспект: в новом мире доступность к социальным лифтам, когда человек из любого слоя имел бы возможность подняться выше - одно из главных реально гарантированных прав.
Самый острый вопрос сегодня: кто поведет к этому новому общепланетарному обществу? Центр экономического спрута, который теперь вычислен и обнародован, несомненно, выставит из своей среды группу и личность, которые постараются с меньшими переменами модифицировать старую формацию, постараясь сохранить за собой право собственности на будущее. Интернет-элита противопоставит свой мозговой центр и своих лидеров. Мы станем свидетелями серьезнейших изменений уже в недалеком будущем.
Не хотелось бы верить, что исход развития человечества уже окончательно предсказан, ведь право выбора человеку все же даровано свыше...