О профессионализме, тинейджерстве и паразитировании

Инновационное мышление, о котором мы сегодня столь часто стали слышать, это то, что мы потеряли с распадом Советского Союза. В семидесятые годы, когда мне выпало учиться в политехническом институте, сочетание фундаментальных знаний (три семестра высшей математики для геологов) и сугубо специальных дисциплин было продумано и органично сопоставлено. Кроме того, начиная со второго курса, каждый желающий имел возможность заниматься творчеством, участвуя в студенческих научно-технических обществах на хозрасчетной основе, решая конкретные задачи производственников.

В памяти остались прежде всего те преподаватели, которые заставляли не зубрить (хотя и такие были), а мыслить. Что же касается угадывания ответа из нескольких вариантов, такое возможно было тогда только в виде спасительной соломинки троечнику. Нам нравились и запомнились те, кто заставлял думать. К примеру, мне запомнился преподаватель по специальной технике, страстный курильщик, позволявший себе в азарте обсуждения закуривать даже на занятиях, любитель технических парадоксов. Он разрешал пользоваться на зачетах и экзаменах всем, чем угодно: учебниками, конспектами, шпаргалками, потому что вопросы, которые он задавал, не имели сформулированных кем-то другим ответов. Это должен был сделать ты...

Чего нам, молодым и азартным тогда не хватало, так это доступа к гуманитарным наукам: история КПСС, исторический и диалектический материализм остались в памяти лишь благодаря опять же преподавателю, кандидату искусствоведческих наук, невесть каким ветром занесенному в наши пенаты. Он удивительно искусно излагал критику всевозможных буржуазных теорий (конвергенции, посткапитализма и прочих), отчего аудитория была всегда полна, а умы наши смущены настолько, что многие «технари» ( и я в их числе) начали всерьез интересоваться неточными науками.

Подтверждение фундаментальности и инновационности советского образования я нахожу и сегодня уже в иной стране, формации, в иной системе координат. Не говоря о том, что я сам, горный инженер, специалист по бурению нефтяных и газовых скважин давно уже переквалифицировался в журналиста (позволило ведь сугубо техническое образование), сегодня немало моих сокурсников работает не по диплому. Девяностые годы прошлого столетия выбили из седла многих. Один из одногруппников, распределившийся в научно-исследовательский институт и много лет проработавший научным сотрудником, после неожиданного закрытия института вынужден был даже подрабатывать на кладбище , копать могилы. Сейчас он возглавляет областное общество защиты прав потребителей. Специалист по вычислительным машинам, работавшая в вычислительном центре, пройдя в те же годы школу поломойки, сегодня руководит отделом в совершенно секретном компьютеризированном учреждении. Еще один, оказавшийся ненужным горной науке инженер, строит самолеты в должности заместителя начальника цеха.

Таким образом, вузовское образование в стране советов не было узко-профессиональным. Оно давало универсальные базовые знания в широком диапазоне, отличаясь лишь более углубленным креном или в техническую, или в гуманитарную плоскость. Но самое главное, оно прививало навык самообразования, не облегчая решение задачи наличием каких-либо вариантов.

Но боюсь, что синдром отрицания прошлого, впитанный сегодняшней нашей управленческой вертикалью, ученическое поклонение перед западными стандартами образования, которые на самом деле не прогрессивны, а регрессивны (если за критерий брать не добросовестное функционирование в производственном конвейере общества потребления, а творчество созидания, создания нового) еще долго будут мешать осознанию этого большей частью общества. Тем более, что в управленческих структурах все еще функционируют люди, отнюдь не с созидающей ориентацией. Так в интервью «Литературной газете» известный писатель и публицист Олег Попцов отмечает, что фундаментальный профессионализм подменен сегодня менеджерством даже в высших эшелонах власти.

«Но менеджер – это специалист по организации продаж. Он может продать построенное, но строить он не умеет, его просто этому не учили. И плавить металл не умеет, и конструировать не умеет. Продавать и покупать – да. Из-за этого у нас, например, серьезные проблемы с развитием отечественного производства...- делает он вывод.

Несколько лет мне довелось вести курс в Ставропольском государственном университете. Я читал лекции, являющиеся результатом собственной практики в постсоциалистической экономике. В восемьдесят седьмом году я ушел из редакции «Ставропольская правда» в хозрасчетный центр творческой молодежи в Черкесске, спустя два года мы создали собственную структуру, занимающую всем, чем было тогда позволительно. Начали выпускать первую независимую газету в крае, распространявшуюся от Абакана до Бреста и достигшую тиража в двести тысяч экземпляров. Создали издательство, которое тоже было одним из первых стране. Пережили рэкет, налоговый беспредел, дефолт...Одним словом, было что передать будущим журналистам. И было что взять от них...

Надо отметить, что за пять лет, в течение которых мне пришлось преподавать, контингент студентов, а соответственно и их отношение к получению знаний изменились в лучшую сторону. Пришло понимание, что купленный диплом не гарантирует карьеры. Абитуриенты конца прошлого века, создавшие базу для бурного роста численности вузов, были непритязательны в знаниях, основная масса их потом заняла соответственно, не требующие высшего образования места (и напрасно вложенных в него денег), переквалифицировавшись в продавщиц и торговых менеджеров. Но этот бум, жаждущих иметь «корочку», в свою очередь вызвал дефицит преподавательских кадров. «Стариков»( к тому же растерявшихся и не знающих, чему учить в новых условиях) на появляющиеся, как грибы после хорошего дождя, вузы не хватало, а молодых преподавателей еще не было и их начали усиленно готовить из наиболее способных выпускников провального десятилетия ( с точки зрения советского образования , крепких троешников) штампуя, опять же исходя из непритязательности студентов, не очень качественный состав. Тому были свои причины. Во первых, было некому учить по-настоящему, лучшие мозги ушли «делать деньги» либо в отечественный бизнес, либо в зарубежный. Во вторых, аспирантура, защита диссертаций стали делом платным и оттого уже не свидетельствовали о продвинутости и способности накапливать и главное, систематизировать знания. Это стало причиной снижения общего уровня преподавания, а соответственно и обучения.

Использование практиков уже новой экономики или управленческих структур было естественным выходом из усугубляющейся ситуации обвального обесценивания диплома.

Именно эта ситуация потребовала нас, тех кто не по книгам знал, что такое выживать, в студенческие аудитории.

Этот опыт общения с будущим «креативом» (не люблю это заимствованное словечко, слишком созвучное другому. Но в этом случае оно уместно) стимулировал написание эссе «Непраздное слово», в котором я изложил осмысление уровня и облика студента первых лет нового века. В ней есть и глава, которая называется «Отпиариться или спаразитировать». Появилась она, как производное из общения со студентами уже более позднего и более интеллектуального призыва, который, надеюсь, положил начало тому, что статус диплома начнет подниматься, а нынешний преподавательский состав вынужден будет доучиться, чтобы соответствовать требованиям...

В ней я попытался осмыслить, что происходит в нашем информационном пространстве. На мой взгляд, хорошо известный сегодня термин «пиар» в обществе все более и более отдаляется от своего первоначального значения « связи с общественностью» и приобретает значение чего-то лживого, но обряженного в яркие привлекательные одежды ( или упаковку). Устоять перед психологической атакой моды на пиар не могут не только индивидуумы или общественные группы, но и государства. Те же Соединенные Штаты Америки сумели так «отпиарить» себя перед всем миром (лучше сказать «отпиарили» мир), что миллионы людей верят в то, что это самая свободная, справедливая, процветающая, живущая по Божьим заповедям страна...

Таким образом, под воздействием средств массовой информации формируется новое мироощущение, в котором в противовес реальному создается мир, где главенствуют вещи. Они правят бал, они устанавливают правила игры в жизнь. Они практически перекраивают человека по своему образу и подобию.

Эта новая для России и уже хорошо известная на Западе идеология всевластия денег и вещей, в свою очередь, естественно, не может принять и объяснить изначальный, Божий мир, и она начала стряпать свой, виртуальный мир, который так же, как и телепередачи, малобюджетен и вполне умещается в четырех стенах и на мерцающих экранах...

Всесилие и опасность идеологии вещизма и виртуальности общество еще не оценило в полной мере. Но то, что таким образом происходит отлучение от настоящего мира подрастающих поколений, - очевидно.

Этот пресс, отнюдь не рога изобилия и исчерпывающей информированности, а гигантской вещевой свалки и потери реальных жизненных ориентиров, давит на профессиональную среду СМИ, заставляя извращать истинный мир, подменять его иллюзиями и условностями, где главенствуют опять же вещи.

Беличье колесо общества массового потребления заставляет живущих все ускорять и ускорять бег своей жизни. Итогом подобного аттракциона может быть либо гибель бегущего человечества, либо разрушение колеса формации. Но в обществе, где здравый смысл базируется на пиаре, этот итог тоже можно отнести к разряду виртуальных событий. А значит, не обращать внимания, не задумываться, просто не думать...

И пока оно крутится, мы бежим-торопимся в нем, суетимся...

Большинство уверено, что нужно крутиться... Создавать рабочие места, производить что- либо, даже если это «что- либо» не несет в себе функциональной нагрузки и в принципе никому не нужно. Затем это «что-либо» нужно навязать, заставить купить...

Чтобы заработать денег.

На которые, в свою очередь, купить «что -либо», произведенное другими и практически за малым исключением не нужное тебе, но навязанное бескомпромиссной и бездушной машиной потребления...

Для того, чтобы утолить жажду, вполне достаточно чистой воды. Все остальные заменители, бесспорно, и менее качественны, и менее полезны, и в принципе не нужны. Но сколько в мире сегодня придумано ее заменителей?

Искусственно раздуваются аппетиты потребителей (они же производители), для их удовлетворения требуется все больше денег, которые в свою очередь, возможно получить только через производство и реализацию нового товара.

Но ведь не столь много действительно необходимых человеку вещей. И, как правило, они уже придуманы, кем-то производятся, имеют репутацию, известность.

Не многим Бог дает умение изобрести, найти то, что обществу на данном этапе развития действительно необходимо. И если в погоне за материальным благополучием не добывать деньги криминальным путем, ничего другого не остается, как копировать чужую доходную идею.

Общество массового потребления стимулирует паразитирование на идеях, тем самым еще раз подтверждая свою деспотичность по отношению к человеку, принижение его роли и ценности его жизни в этом мире по сравнению с ролью и ценностью производимых им же вещей.

В книге «Голая правда о... маркетинге» (поданной обществу по всем правилам маркетинга, начиная с названия), ее автор, Патрик Форсайт отмечает, что новый товар может быть на самом деле не таким новым, как кажется. Он может быть переделанным старым, вариацией на заданную тему.

Придумать хорошую идею очень сложно, и тогда остается лишь развивать уже достигнутый кем-то успех... Так появляются и множатся подделки, дубликаты, неудачные копии, надуманные продолжения романов и... телесериалы. И, опять же малобюджетные (чем прежде всего и привлекательны владельцам, настроенным на получение прибыли, а не на качество предлагаемого «пиплу», который все «схавает»), реалити-шоу.

И паразитирование на чужих идеях, достижениях, заслугах становится в обществе неуемного потребления жизненной необходимостью, отринувшей многие нравственные постулаты, в том числе и библейские заповеди: не убий, не укради, не обмани...

Паразитирование хорошо видно в профессиональных действиях журналистов (тех же самых папарацци), которые, словно пчелы на сахар, устремляются всем роем к единственному (и зачастую не всегда интересному для большинства и действительно важному) событию. Оно хорошо видно по той информационной ограниченности, которая характерна прежде всего для теленовостей (когда разные каналы рассказывают об одних и тех же событиях, зачастую опять же не представляющих интереса для большинства, отчего, пожалуй, самой популярной на сегодня является информация о погоде) по похожести изложения событий (хотя в газетах все же наличествует разница).

Подобное положение, естественно, сказывается и на качестве информационных и учебно-методических изданий, и на профессиональном уровне подавляющего большинства специалистов.

Увы, но мелкотемье и крайняя ограниченность информационного пространства в телематериалах и газетных публикациях, и низкий уровень профессионализма в той же среде журналистов, создателей информационного пространства – закономерное и неизбежное следствие преобладания этих двух веяний: пиаровского подхода и паразитирования на чужих идеях.

Но что же лежит в основе первого (отпиариться) и второго ( спаразитировать) терминов? Не в филологическом, а в социумном понимании?

Долгое время я убеждал себя в том, что пониманию и соответственно принятию нового в той же самой, хорошо мне знакомой среде средств массовой информации, мне мешает опыт возраста, устаревшие представления о профессионализме. Пока не догадался: дело не в этом, просто на смену истинному, если хотите, классическому понятию, отражающему знание тайн ремесла и индивидуальное, а значит неповторимое или трудно повторимое мастерство, в котором обязательно присутствует творчество, пришел тинейджерский дилетантизм, возведенный в ранг профессионализма. То есть отсутствие достаточного опыта, чтобы делать нечто лучше, чем делали до тебя. Но зато фантазии без меры. И это ни хорошо, и ни плохо. Это закономерно, если предположить, что прогресс, который уже несколько поколений ныне живущих считают естественным и нескончаемым процессом, неизбежно должен смениться и уже сменился регрессом. Мы все еще думаем, что движемся вперед, хотя на самом деле похоже, возвращаемся назад... (Если судить по тем отраслям, которые окружали человека давно, а не по техническим новшествам.) Ведь прогресс, это не только создание нового единицами, но и сохранение базового хорошего тысячами... Именно базового.

Если знать и помнить.

Помнить о том, что тысячелетняя история России гораздо плодотворнее и успешнее тех же западных стран, зачастую имеющих гораздо меньший исторический возраст и скудный опыт. И не помня этого опыта, не зная достижений живущих прежде, если быть недорослем...

И придумывать (а точнее безудержно фантазировать) свое, насколько позволят скудные знания и малый опыт. А если не получилось хорошо, выдать плохое за хорошее. И для этого дезориентировать в понятиях хорошего и плохого. Что и делается сегодня не только на бытовом уровне, но и в искусстве, культуре...

Что же касается моды на заимствование идей (паразитирование), то она у неглупых идет от жажды накопления, а у не очень умных в силу склонности к подражательству. И в основе этой методологии лежит обман и себя (завышение своих возможностей и, соответственно претензий, перегрузка, быстрое физическое сгорание) и других (выдача копии за оригинал).

И если разобраться, первопричиной двух этих негативных явлений является провальное образование постсоветского периода. Поэтому на мой взгляд, рано мы заговорили об инновациях в экономику (разве что в надежде на получивших дипломы в советское время), прежде надо озаботиться инновационным образованием. Чему кстати компьютеризация и введение единого государственного экзамена отнюдь не способствуют, ибо творчество передается исключительно от человека к человеку.

От учителя к ученику.