Чиновничий удел

Только ленивый не ругает сегодня чиновника. И только чиновник понимает, в каких жерновах он крутится.

Нет, я не собираюсь писать ни отповедь, ни тем паче панегирик, хотя сам порой с удовольствием крою чиновника за промедление, бездействие, неумение или недомыслие, за ничегонеделание. Да и не без оснований. Социологические исследования показывают, что практически половина из полуторамиллионной армии российского чиновничества сегодня служат отнюдь не Отчизне. Оттого вторая половина настоящих «государевых мужей» уже смирилась с тем, что даже самые большие начальники (читай, ЧИНОВНИКИ) нынче прилюдно открещиваются от исполнителей собственных установок.

Нет, не все чиновники, конечно, без составляющих чиновничьего промысла - волокиты да взяточничества - уже не живут, но немалое их число. Отчего и мнение создается: ложка дегтя бочку самого замечательного меда испортит. Вот только ли причина неэффективной работы чиновничества в коррупционности, кумовстве да сватовстве, чем наша Отчизна издавна грешила, о чем все знают? Или в ином? В чем и сам чиновник не разобрался. А коррупция да взяточничество всего лишь следствие.

В Советском Союзе, уже безвозвратно канувшем в Лету, ко времени перестройки была создана довольно эффективная форма управления чиновничеством. Главными качествами на нижних этажах карьерной лестницы были исполнительность и разумная инициатива (я не упоминаю идейность, ибо ближе к закату развитого социализма подобная субстанция если и присутствовала, то в незначительных, практически неощутимых дозах). Эти качества культивировались в комсомоле, «помощнике и резерве партии». Правда, здесь в отличие от партийных структур было много игрушечного, показушного. Обилие идей и инициатив, заведомо нереализуемых, привили комактиву умение относиться к порученному делу избирательно. И зачастую не следуя логике перспективного развития, а в угоду сиюминутным желаниям начальства.

Достаточно безболезненно (за малым исключением) пережив перестройку и смену идеологических вех, «резерв партии» постепенно вышел на авансцену и попытался перекроить общество под себя. Естественно, вместе со старшими товарищами, оставшимися если не при власти, то при связях с властью. Но довольно скоро даже самым ортодоксальным из социалистического чиновничества стало очевидно, что вспять ничего не повернуть (а ребята в комсомольском активе были неглупые и достаточно прагматичные), реальнее поработать над собой и для себя (что тоже не в новинку), и правильнее всего в этой ситуации не растерять былых связей.

Умные люди во времена смуты и «прихватизации» говорили, что метания общества, в конце концов, как и заячий след, вернутся к исходной точке, к необходимости управляемого государства и планируемой экономики. Так и произошло. А какое же государство мыслимо без чиновника? Который во все времена и в любых формациях должен это самое государство обслуживать и, если хотите, выпестовывать…

На это осознание ушло не так много времени. Но, тем не менее, годы. Бывшие партбоссы естественным образом сошли со сцены. Иные - так и не приняв новых времен, иные - не найдя в них новой опоры. Верхушка уже нового государства с новым строем неизбежно должна была призвать и призвала на новую стройку наиболее подготовленный старый «резерв» (через горнило которого прошел каждый гражданин СССР, а значит, отбор был серьезным). Волна несмышленышей в чиновничьих играх, демократов, нежданно-негаданно поднявшихся из глубин общества, была довольно благополучно пережита. А спустя время и изжита из тихих деловых коридоров власти. Бурные дебаты и демократичные свитеры и пуловеры, громкие мечтания в знавших прежде атмосферу чинопочитания и властности кабинетах незаметно вновь сменились строгими пиджачными парами, многозначительной тишиной и упорядоченной рутиной. «Резерв» превратился в движущую силу.

И пришел он в эти самые коридоры старших товарищей, заметьте, с запасом старых знаний и навыков, новых представлений и чаяний. И технология избирательной сиюминутной исполнительности в угоду начальству, а не обществу (но уже без инициативы и зачастую переродившаяся в угодничество) была единственной хорошо освоенной им технологией. Но авральная исполнительность-то осталась, а обратная связь с народом исчезла. Да и контроль сверху напрочь растворился в бурных революционных днях. Пропала та самая скрепляющая общество и начальство сцепка, за функционированием которой и следило чиновничество в советскую пору. И исполнительность, пусть и для начальства, но в конечном итоге все же во имя общества, оказалась невостребованной. Теперь основным стимулом стала не служба народу, даже не карьера, а использование своего, не очень-то, скажем прямо, и хлебного поначалу места для сколачивания материального капитала. Набирался он (как, впрочем, и карьерный) лучше всего в предвыборных сражениях и войнах. Здесь были свои герои, свои предатели, командиры и рядовые. И свои награды в случае победы. И чиновничья деятельность вновь обрела смысл. Правда, несколько иной, чем прежде. Теперь не надо было реагировать и исправлять недостатки. А надо было краснобаить и уметь использовать административный или какой иной ресурс.

Гонорары во время предвыборной страды были не в пример официальному окладу, аппетит возбуждали завидный, но период сытой жизни был столь короток, что просто не мог не вызвать сожалеющего и стимулирующего к продлению подобного состояния рефлекса. И эта ситуация, в свою очередь, не могла не внести коррективы в трудовые будни между выборами…

Примерно такова диалектика чиновничества в России конца двадцатого и начала этого века. Но вот в последнее время к уже постаревшему на новых местах некогда резерву могучей и правящей партии огромной державы стали предъявлять новые требования. И общество. И большое начальство. Требование соответствовать понятию государева слуги, а еще лучше - мужа государственного. И зарплату стали добавлять существенно, делая службу действительно привлекательной. А вот соответствовать этим новым условиям получается не у всех, если не у большинства.

Что же это за требования? Дело в том, что, казалось бы, чисто локальное переустройство российского государства сегодня уже очевидно вышло за государственные границы, и страна стремительно входит в мировое сообщество. И в этом мировом сообществе, что уже очевидно, ей суждено занять немаловажное место и сыграть свою роль в формировании нового миропорядка. Одним словом, нам действительно выпало жить во времена перемен, причем перемен глобальных. И тому самому слою общества, который сегодня управляет чиновниками и который принято называть элитой, приходится решать непривычные задачи, которых до сей поры не было не только в учебниках, но и в реальной жизни. Для этого необходимо современно мыслить, осознавая весь спектр происходящих перемен, которые по своей сути являются формационными.

Нынешняя чиновничья «номенклатура» в большинстве своем не имеет ни перспективного мышления (опыта не было), ни гражданской ответственности. Необходимость в течение короткого промежутка времени мимикрировать, приспосабливаясь к быстро меняющейся ситуации, не способствовала и формированию идейной убежденности в правильности собственных действий, без которой невозможно быть проводником нового. Идеология же накопительства, освоенная основной массой чиновничества в выборном беспределе, разрушительная по сути, никогда никого не сплачивала и не объединяла. К тому же потенциальный «созидатель государства», отделенный от основного общества либо стеной, либо стенами (за которыми свой рафинированный мир), по сути дела не имеет просто-напросто необходимых знаний о реально происходящих в обществе процессах, хотя, исходя из ряда решений последних лет, можно понять, что на самом верху и проблемы определены, и пути развития, и причины, тормозящие это развитие. Но не обладая новыми знаниями и новой культурой управления и не видя цель (во имя чего их труд) или видя, но не разделяя выбора общества, чиновничество сегодня практически тормозит развитие. На всех уровнях, но прежде всего на самом верху. В столице избыток финансовых ресурсов создает иллюзию благоденствия, нефтяные деньги заражают эйфорией успеха. В провинции же, где общество (отчасти благодаря здравому консерватизму), постепенно саморегулируется, чиновник оказался между двух жерновов: сверху требуют служить, естественно, по-старинке чинопочитательски, снизу поджимает инициатива (криминальная тоже). И повинуясь инстинкту самосохранения, чиновник среднего и малого ранга стал прятаться за инструкции. Практически он отстранился от идущих процессов, старательно балансируя, обложенный этими самыми сдерживающими развитие общества инструкциями, как поясами индивидуальной безопасности.

Да, Россия сегодня имеет шанс стать вновь проводником глобальных свершений, определения мировой стратегии развития. Но это возможно лишь при стремительных изменениях в собственной экономике. Что, в свою очередь, требует кардинального изменения технологий управления, функций чиновничества.

Дееспособность управленческого (чиновничьего) аппарата сегодня уже определяется по тому, является ли чиновничество проводником новых идей, здравых решений или нет. И это все явственнее будет выявлять способности каждого чиновника, индивидуализировать его эффективность. Это неизбежно приведет к сокращению решений коллегиальных, за которыми в случае провала дела еще и сегодня можно спрятаться, персонифицирует исполнение даже самых незначительных поручений.

И это - не перспектива многих лет.

Нынешний год начался для чиновника с растерянности. Федеральный закон о муниципальной самостоятельности вызвал и непонимание, и неприятие. Оценки подобной реформе, естественно, отрицательные. Как поделился один чиновник нехорошими опасениями, теперь даже губернатор не может распорядиться деньгами муниципалитета. Мол, все на откуп отдано на низы: там избранный глава, там советы.

Так плохо это или хорошо?..

Я расцениваю этот закон как инструмент подтачивания (и, дай Бог, слома) олигархически-коррумпированной системы управления, сложившейся сегодня. Передача большему количеству населения функции управления и, естественно, распоряжения материальными средствами, как я понимаю, должна противостоять агрессии бездумно разрушающей государство жажды сиюминутной наживы (после нас хоть потоп), поразившей значительную часть населения. С другой стороны, это и попытка остановить грабеж регионов столичными структурами, которых интересы региона (да, похоже, и страны) не волнуют, главное - урвать все, что можно.

Намерения благие, но готова ли к пониманию этого закона местная власть? Готовы ли к самостоятельности главы населенных пунктов и облеченные доверием выбранные представители общества? Скорее нет, чем да, у них ведь тоже старая школа, старый опыт. Но даже если и нет, несомненно одно - они сами себя грабить не будут. Вот на это, по-видимому, и надеялись авторы закона о самоуправлении. (Я склонен считать, что они реально радеют за Россию.)

Предвижу возражения представителей местной элиты. Дескать, нам-то что от этого глобализма? Это к столице относится. К самым верхам.

Так, да не так. В океане не существует обособленной от общего движения капли. Хотя как таковая капля реально существует. И общемировые, общероссийские процессы коснутся любого уголка и каждого живущего человека.

Какие же задачи приходится уже сегодня решать нашему местному чиновничеству, если отбросить меркантильные чаяния и бездеятельное прозябание? Прежде всего нынешнему управленческому аппарату необходимо вычленить край из многообразия иных регионов и придать ему свою, присущую только ему, привлекательную окраску и определить то, что называют брэндом и на чем, собственно, и строится экономическое благополучие в обществе, в котором мы ныне живем. Очевидны два направления. Это качество сельскохозяйственной продукции, производимой в крае, и курорты Кавказских Минеральных Вод.

К сожалению, упущено время, когда можно было менее затратно, чем нынче, занять свои места в этих нишах не только федерального, но и мирового значения. И, тем не менее, иного не дано.

Очевидно, что важнейшим становится интеллектуально-инновационный подход, при котором социально-культурные аспекты являются приоритетными. Ибо в конечном итоге основа перемен - в социуме, и не стоит уповать исключительно на экономику. Экономика, как и политика, всего лишь продукт общественного осознания ситуации.

На формирование социально-культурной сферы, способной воспитать и образовать основную ценность - человека, соответствующего требованиям времени, и направлены национальные проекты. Край, как и в целом Россия, получил шанс через них (по здравоохранению и сельскому хозяйству эти проекты, очевидно, работают на потенциальные наши брэнды) наконец-то вычленить себя из череды неудачников и непривлекательных. И как этот шанс будет использован, - зависит именно от чиновников, которые, даже при самом продвинутом и понимающем руководстве, способны все низвести на нет.

И, несомненно, человеку, выбравшему службу Отечеству в чиновничьем кресле, необходимо не тормозить, а способствовать формированию того самого гражданского общества, путь к которому указывает закон о самоуправлении. А обществу, в свою очередь, начинать кроить чиновника по своему усмотрению и нужде, а не подстраиваться под него.

Таким образом, мы возвращаемся к главной причине наших успехов или неуспехов. Готово ли нынешнее чиновничество на краевом уровне понять, что от него требуется сегодня, а поняв, способно ли выполнить эти требования? Во всяком случае, на самом верху, в первых рядах наших чиновников и менеджеров, уже есть понимание серьезности стоящих задач. Значит, для основной массы клерков столоначальничество утратит привлекательность (халявность), ибо требует истинного, а не показного служения Отечеству.