Главный редактор журнала «Южная Звезда»,
член Союза писателей России
Виктор Кустов

Отзывы читателей

ЭПОПЕЯ ТРЕТИ ДВАДЦАТОГО ВЕКА

В "Провинциалах" Виктора Кустова, особенно в иркутской части, узнаю Иркутск,  некоторых людей и события, которые вошли в основу романа. Виктор Кустов проделал огромную творческую работу по  созданию почти летописного  свода того времени, о котором  сказали своё слово гениальные или крупные иркутские и российские писатели Александр Вампилов, Валентин Распутин, Борис Черных, Дмитрий Сергеев,  Федор Боровский, Марк Сергеев, Вильям Озолин, Ростислав Филиппов - мои учителя, которые уже ушли в бессмертие золотого книжного капитала России...  Думаю, что спокойное, вдумчивое, почти документальное, почти фотографическое повествование Виктора Николаевича делает честь современной российской прозе - я  не видел ничего подобного среди нынешних авторов, хотя в 2009-2014 годах был избран на общем собрании и работал в аппарате членом Президиума, членом Правления Московской городской организации Союза писателей России, в которой насчитывается сейчас  2124 писателя... Эта уникальная особенность литературной работы Виктора Кустова выделяет его многотомную книгу в ряд выдающихся явлений в русской литературе 20-21 веков, отображая время, в котором мы жили вчера - совсем недавно и много лет назад... Уверен, что эта книга когда-нибудь будет замечена кинорежиссером и продюсером, потому что на основе "Провинциалов" может получиться увлекательный многосерийный фильм о провинциальной жизни России совсем недавнего времени, в котором мы жили и памятью о котором мы живем. Такой подробно и бережно для готовой литературной ткани творчески, фундаментально созданный  фильм будет неизбежно иметь фантастический успех у телезрителей, потому что до сих пор так подробно, честно и талантливо пока еще не создана ноосфера прозы в лучших традициях Антона Чехова, Александра Вампилова, Валентина Распутина. Я желаю успехов автору в продолжении "Провинциалов" и в полной экранизации романа!

Баяр Жигмытов,
лауреат Российской литературной премии им.Н.С.Лескова, кандидат политических наук,
член Союза писателей России, г.Москва


Читательский отзыв на книгу В.Н. Кустова «Провинциалы»

Роман-повествование «Провинциалы» прочитал по частям, по мере его публикации в литературном журнале «Южная Звезда». Прочёл с первой публикации, в №3 за 2006 год журнала, и, с интересом, не пропустив ни одной из последующих, до сегодняшней, в четвёртом номере за 2013 год.

Первая же увидевшая свет в этом журнале часть романа, которая называется, не очень оригинально, «Одиночное плавание» приятно удивила.

Я самонадеянно отношу себя к читателям избранным, обладающим как раз тем даром, который называется литературным вкусом и, которого не хватает не только некоторым «всеядным», и без того немногочисленным читателям, но, зачастую, и авторам. Порой и весьма известным…

Уже первая публикация выгодно выделила автора «Провинциалов» как раз отсутствием, если можно так выразиться, провинциального акцента.

Не стану расшифровывать обозначенный таким образом комплекс. Которым, как мне представляется, «больны» некоторые «раскрученные» в смутные времена, с середины восьмидесятых и по конец девяностых, не только на местном уровне, но и на столичном, авторитеты, сделавшие в эти окаянные годы литературную карьеру, занявшие ответственные руководящие посты в писательской иерархии, наплодившие сотни тысяч книжек, «устойчиво не пользующихся читательским спросом» ни у одной из категорий читателей, надрывающие бесполезным грузом полки «подневольных» библиотек.

Кустову же хватило жизненного опыта, живых встреч и впечатлений, литературного таланта, практического багажа своего опыта участия в описываемых событиях, чтобы суметь интересно, увлекательно, объективно-реалистично, не обходя острых углов описать жизнь своих героев с детства через взросление, становление и зрелость. Рельефно обозначить «своё» время в жизни великой страны. Которое вобрало в себя и послевоенное восстановление экономики, небывалые по масштабу новые стройки, освоение гигантских энергетических ресурсов величайших сибирских рек, потом - разброд 80-х, бессовестный грабёж страны 90-х, медленное отрезвление от угара вседозволенности, трудное вставание с колен 2000-х.

География романа масштабна, как и события в нём описываемые – с западных областей до Дальнего Востока. Но последние из перечисленных событий, по воле прихотливой судьбы героев, происходят на Ставропольской земле. И в добавок к ранее обозначенному, ещё и поэтому не могут оставить равнодушными жителей этого уголка России, читателей хоть немного интересующихся общественной жизнью своего края, включая культурную, политическую, экономическую её составляющие. Тем более «герои» вполне узнаваемы…

Хочу сказать автору своё читательское «спасибо» за интересно и познавательно проведённое за чтением время и пожелать ему новых творческих успехов!

Беленников Василий Иванович


Из выступления на презентации

Василий Красуля, член Союза российских писателей.

Давно вспыхивают дискуссии о судьбе романа как литературного жанра. Мол, он как вид творческого отражения реальности исчерпал свой ресурс и ему место в музее рядом с Диккенсом и Толстым. Дескать, роман в наше постмодернистское время заменяет просто Текст. Труд Виктора Кустова опровергает приписываемую роману нежизнеспособность. «Провинциалы» написаны в классическом стиле. И это не скучно и держит в напряжении. Роман жив, здравствует, востребован и, более того, делает то, что ничто, кроме него сделать не может. Упрощенно говоря, роман можно назвать хорошо отредактированным и смонтированным сном, который из нашего бессознательного выносит на поверхность сознания, обозначает и упорядочивает обрывки архетипов, образов, предчувствий. В этом смысле автором романа движет промысел Творца.

Автор «Провинциалов» излагает на бумаге не то, что он хочет, а то, что может. Что явилось ему в бессознательном и что он отловил в своих сновидениях. Из этих обрывков, обломков, он и складывает в панно добытые пазлы. В подлинном романе мало авторского произвола. Тьма примеров, как из-под руки писателя выходило совсем не то, чего он задумывал, а его кровное дитя выкидывало фортели. Как, например, случилось с Татьяной Лариной, которая вопреки воле Пушкина выскочила замуж за отставного генерала.

На что я хотел бы обратить внимания, пытаясь понять логику именно этого самого Помысла? Главные герои романа – журналисты Борис Черников и Александр Жовнер. Они приняли демократические перемены в стране. Когда-то они были в духовной оппозиции к советской власти и диссидентствовали. А Черников даже отсидел семь лет в лагере по политической статье. Центральная точка напряжения романа, его психо-идеологическая интрига, на мой взгляд, состоит в том, что в финале эти герои переживают крушение своих идеалов. Они отказываются от ценностей, которые, можно сказать, выстрадали в предыдущей жизни. Оба отвергают враждебный Запад и приходят к выводу о неизбежности особого русского, неевропейского пути. Метрики этого пути известны: великорусская, самодержавная, православная доминанта. Контрапункт, необходимый для динамичного развития романа, представляет третий основной герой, тоже журналист, политик, хлебнувший власти Виктор Красавин. Поражение демократических реформ, крушение собственной политической карьеры, невзгоды в обустройстве материальных сторон личной жизни не поколебали его взглядов: он – демократ, реформатор, сторонник европейского выбора. Авторское Я, как мне представляется, больше всего обнаруживается в Александре Жовнере. И вот Жовнер мучительно разрывается между условно западником Красавиным и условно славянофилом Черниковым, склоняясь к Черникову.

Я много размышлял о скрытых пружинах романа, которые подводят к вопросу: почему так случилось? Предложу свою версию.

Мне долго не давал покоя противоречивый образ любимого автором героя Бориса Черникова, незаурядной, сильной личности. Внимательное исследование его характера открыло мне, что этот уже не молодой и многое испытавший человекк, в сущности, большой ребенок. В психо- эмоциональном развитии он задержался на инфантильной фазе. Кстати, это достаточно распространенное явление в среде русской интеллигенции, зафиксированное отечественной литературой. Читатель, следящий за действиями этого самобытного человека, с некоторым недоумением сталкивается с проявлениями его грандиозного Я, не изжитого с младенческих лет. Да, он талантлив, умен, интеллектуален, эрудирован, но ко всему этому он чрезвычайно капризен, упрям, мелочен, а иногда даже вздорен, нелогичен, непоследователен. Он ведет себя не как взрослый человек, а как подросток. Я думаю автор, с любовью выписывая портрет Бориса Ивановича, и в мыслях не имел ничего подобного. Но такова природа правды жизни, которую настоящий писатель вкладывает в свои творенья. В каком-то смысле Черников является репрезентативной частью народа, а может быть даже его большинства, которое исторически застряло на подростковом уровне развития. Мы не пережили Реформацию, которую пережили европейские народы, и не преодолели свой, коллективный Эдипов комплекс. Мы остались подростками, а европейцы повзрослели. Например, во Франции гугеноты и католики ужились. А Православная церковь на реформы не пошла. Православных устраивает иллюзия, что их вера самая угодная богу. Из этого вытекает ряд не совсем приятных для нас следствий. Например, неумение жить с Другим и понимать природу Другого. Перечитайте Ключевского и особенно Костомарова, который раскрывал историю нашей страны через личности ее участников. Они отмечают высокомерие, спесь, кичливость русских людей по отношению к другим народам.

Что такое Реформация? Была сломлена монополия католической церкви на управление смыслами. Другой взгляд на жизнь, само понятие Другого получили право на жизнь. Другой рассматривался не как оппонент или союзник, а просто как Другой, независимый от тебя, ничем тебе не обязанный и ничего от тебя не требующий. Вот эти-то внешние безразличие, рациональность, холодность, которую мы не можем перенести, мы выдаем за враждебность. Мы требуем от мира и окружающих любви к себе, признания и почитания. Причем без всяких усилий с нашей стороны. Это позиция ребенка. Классическая манифестация этой претензии: «Полюби меня черненьким, а беленьким меня всякий полюбит». В мире, который мы называем западным, давно поняли, что для того, чтобы тебя полюбили, надо и самому прилагать усилия. Мы даже День победы – день памяти трагических страниц истории нашей родины, памяти отдавших свои жизни за победу – стремимся превратить в войну с мнимыми врагами и доказать им наше превосходство. А еще лучше, самих себя убедить в нашем превосходстве. Как будто мы можем существовать только в статусе победителей, первых, незаменимых. То есть, если не самый лучший, не самый героический, не самый признанный, то и играть с вами не буду. Это позиция ребенка. Если в пределе, в нашем обществе доминирует монолог. Мы – и граждане, и власти – всегда только говорим. Мы не слышим Другого. Мы не умеем существовать в диалоговом режиме. Как следствие, в власть у нас чувствует себя комфортно только тогда, когда диктует. А граждане – ненавидят власть, перед которой пресмыкаются и приспосабливаются к ней, подкупая ее.

Итак, к чему приводит роман «Провинциалы»? Какую философию можно извлечь из жизнеописания его героев? Думаю, каждый, прочитавший роман, увидит что-то свое. Мне же открылось вот что: в 1991 году мы не выдержали испытания свободой, которая открылась нам. Свобода сопряжена с выбором. Выбор требует от человека отчаянных усилий. Нам напрягаться не по душе. И мы этому призыву самому распоряжаться собственной судьбой и отвечать за себя противопоставляем понятие долга, как навязанной необходимости, заполняя тем самым свою экзистенциальную пустоту . Так в наших душах прорывается тоска подростка по Отцу. Властному, сильному, строгому, иногда даже жестокому Отцу, который любит Сына и берет на себя ответственность за его выбор. На мой взгляд, то, что случилось в России в девяностые и последующие годы и запечатлел чуткий автор, можно обозначить так: бунт подростковой души. Мы опять не стали взрослыми.

А потом нашелся и отец.


Из выступления на презентации

Михаил Петросян, член Союза журналистов

Масштабные исторические события не сразу становятся предметом художественного исследования. Требуется определённая дистанция во времени, чтобы, не поддаваясь сиюминутным впечатлениям, осмыслить произошедшие перемены.

Отдельные моменты того, что произошло в нашей стране на рубеже 80-90-х годов прошлого столетия, нашли своё достаточно полное и яркое отражение в публицистике и художественной литературе двух последних десятилетий. Теперь наступило время для более глубокого и всестороннего художественного исследования нашей новейшей истории в крупных эпических произведениях.

Лично я давно уже ожидал появления такой книги. Если бы автор принадлежал к моему поколению, на 10-15 лет старше Сашки Жовнера и Виктора Красавина, то он, вне всякого сомнения, начал бы своё повествование с 20 –го съезда партии, не обошлось бы и без упоминаний о событиях в Венгрии 56 года, на советско-китайской границе в начале 60-х годов, о Пражской весне 68 года. Это были вехи, которые разрушали у наиболее сознательной, думающей части молодых людей веру в марксизм -ленинизм как единственно правильное учение.

...Здесь уместно провести параллель с возвращением из заграничного похода русской армии после первой Отечественной войны 1812 года. С ним связано зарождение первого этапа русского освободительного движения. Сейчас стало модным охаивать (если можно так выразиться) русское освободительное движение…Декабристов, народников, социал-демократов. На мой взгляд, это непростительная ошибка, хотя бы потому, что диссидентство в СССР - это ни что иное как ещё один этап русского освободительного движения – за право на свободу слова, плюрализм мнений и т.д.

Роман Виктора Кустова «Провинциалы» посвящён именно этому этапу русского освободительного движения и тому поколению, которое включалось в него в 70-80-ые годы. Другое дело к чему это привело – народным чаяниям вновь, как и после 1917 года, не суждено было сбыться. И, на мой взгляд, об этом убедительно повествует многотомный роман Виктора Кустова. Своеобразие этого произведения заключается в том, что оно представляет собой сплав художественной прозы и публицистики. Причём эту особенность художественного метода автора нельзя рассматривать как недостаток. Тем более, что в отечественной и в мировой литературе у Виктора Кустова есть в этом плане великие предшественники. Возьмите, например, «Отверженных» Виктора Гюго, с постоянными отвлечениями от сюжета: то это несколько страниц истории, то краткое исследование об институте монастырей, то эссе об уличных мальчишках Парижа – гаменах, то рассуждения об арго, то бишь использовании жаргонов в художественной литературе. Для меня, например, «Наступление гламура» или «Очарование сети» у Кустова в числе лучших страниц романа.

Что такое «Провинциалы» с точки зрения принадлежности к литературному жанру?

В этой книге есть что-то от воспитательного и психологического романа, что-то от семейной хроники, что-то от политического памфлета, что-то от философского эссе, что-то от исповедальной прозы.

Ни то, ни другое в отдельности, а всё вместе взятое.

Сам автор нашёл наиболее точное определение жанра своего многолетнего труда – повествование. Пожалуй, он мог бы вслед за одним из русских классиков повторить: «это есть то, что хотел и мог выразить автор в той форме, в которой оно выразилось».

Ни в одной из пяти книг нет ни крепко сколоченного сюжета, ни интриги, заставляющей читателя с возрастающим интересом ожидать приближающейся развязки. И, тем не менее, вы продолжаете следовать за автором от одной книги к другой, следя за тем, как течёт время, как причудливо переплетаются судьбы людей в меняющемся мире. Почему? Потому что все мы пережили описываемые события, и вот теперь эта книга даёт нам возможность осмыслить суть происходящего во всех областях нашей жизни – в политике, экономике, в духовной сфере и в быту, сверить свой личный опыт с теми уроками, которые извлекли для себя Сашка Жовнер и другие герои романа.

По богатству содержания «Провинциалы» открывают широкое поле деятельности для литературной критики. Напрашивается отдельный разбор по крайней мере пяти- шести слоёв романа: судьба поколения, вступавшего в самостоятельную жизнь в 70-ые годы прошлого столетия, как оно по капле выдавливало из себя рабов тоталитарной системы и вступало с ней в сознательную борьбу; зарождение российского частного бизнеса со всеми его крайностями; пробуждение религиозного сознания в человеке, воспитанном в духе воинствующего атеизма и роль православной церкви в сегодняшней России; женские образы, которые хотя и не развёрнуты в романе, но несут в себе очень большой потенциал, а также взаимоотношение полов, сексуальная жизнь, в том, как она изображена в романе, много новизны и правды...

Что же касается журналистики, то роман «Провинциалы» представляет собой настоящее художественное исследование о судьбах и характере советской и новейшей российской печати за последние 40 лет.

Всё это свидетельствует о том, что автору «Провинциалов» (название романа, кстати сказать, с моей точки зрения, не совсем точное, хотя автор и вкладывает в понятие «провинциалы» не обычный тривиальный, а более глубокий смысл-именно в российской глубинке наиболее прочные национальные корни), удалось запечатлеть в своём произведении художественно убедительно те тектонические изменения, которые произошли в нашей жизни за последние полвека...

Собственно, как сюжетное произведение «Провинциалы» заканчиваются четвёртой книгой. Пятая - «Время понимать» ни что иное, как классический эпилог, в котором бегло досказываются судьбы героев книги. Но именно эта часть, наиболее изощрённая по форме, изобилующая внутренними монологами, представляет особый интерес. Можно соглашаться или не соглашаться с размышлениями Жовнера о грабительском характере приватизации общенародной собственности в 90-ые годы, о подмене подлинной свободы вседозволенностью, о невиданном росте коррупции, о падении нравов и разгуле бескультурья; соглашаться или не соглашаться с его надеждой на то, что, может быть, возрождение религиозного самосознания в народе, русская православная церковь помогут выйти из глубочайшего духовного кризиса в отсутствии другой национальной идеи. Но все эти вопросы не могут не волновать читателя. В самом деле, когда лучше жилось большинству: при социализме, как полагает жена Жовнера (сам он склонен к тому, что это просто ностальгия по ушедшей молодости) или при сегодняшнем олигархическом капитализме?

...Размышляя на последних страницах романа о своей гражданской ответственности, Жовнер, Красавин, Гаврилов (их единомышленник из числа демократически настроенных предпринимателей) приходят к мысли, что надо, как и в начале 90-х годов выходить на улицы в протестных колоннах…Сегодня у нас протестное движение ( вроде пресловутого Марша мира в Москве) носит характер борьбы элит, чуждых интересам народа. Но если жизненный уровень населения начнёт стремительно снижаться, а российские парламентарии в этих условиях будут принимать законы о компенсации утраты размещённых за рубежом имущества и капиталов олигархов, тогда не исключено, что в протестные колонны на улицах выйдет народ.


Читательский отзыв на книгу В.Н. Кустова «Провинциалы» Вячеслава Головко
     Вызывает чувство искреннего уважения преданность В. Н. Кустова отечественной литературе, то, что в столь непростое для российской культуры время, он находит силы, возможности, условия для периодического издания художественно-публицистического журнала «Южная  звезда», который имеет своё лицо, свою программу, своих авторов и читателей.
     Не менее талантлив В. Н. Кустов и в литературно-творческой деятельности. Произведение, которое представляется и обсуждается сегодня, уже потому является феноменом искусства, что оно оригинально, самобытно, может рассматриваться как литературный факт внеканонической инициативы автора. По жанру оно представляется мне своеобразным романом-обозрением, ибо панорама изображения текущей действительности, преломляемой в историческую, широка и многоаспектна. Произведение создаётся на границах документального и собственно беллетристического повествования, когда творческий вымысел и реальность становятся взаимопроницаемыми. Важно и ценно то, что сюжетную основу книги составляет онтология повседневности, причём, той провинциальной жизни, которая, в принципе, соприродна общенациональной. Эта «история снизу», история повседневности приобретает обобщённый и даже философский смысл вовсе не случайно. В этой многогеройной книге есть главный герой – ВРЕМЯ, которое творит людей в такой же мере, в какой творится ими. Время – не только главный воспитатель многих персонажей, воплощающих в своём индивидуально-психологическом облике его сущностные, характерные черты, но и та сфера  жизнедеятельности, которая является  условием самореализации лучших героев произведения.
                
                                                                                                  Вячеслав Головко, д.ф.н., проф.,
                                                                                                  чл. Союза российских писателей.
15.10.2014.

© Виктор Кустов
г. Ставрополь, ул. Спартака, 8, e-mail: vkustov@yandex.ru